Один человек мне сказал, что на японском он , видимо , уже говорить научился. -Что такое "ебано" ему понятно.
Закрой рот, - ответил я и подумал - Без языка сегодня ну никуда, япона мать...
Мы вдвоем толпились у телефона маленькой гостиницы Киото с поэтическим чеховским названием "Три сестры". Мы - это оператор Сеня Кацив, согласившийся сорваться со мной в страну восходящего солнца, чтобы посмотреть на местных иудеев. которых я ему пообещал найти. Даже если их там и нет.
А я звонил в город Ебано незнакомой женщине, дочери великого каллиграфа по имени Харада, который любил всех.
И особенно евреев, потому что мало с ними встречался.
Вот мы и приехали.
Идея с Японией, как и все хорошее, возникла случайно. К тому времени уже два года я делал еженедельную программу, которая стала популярной в Израиле и, как это обычно бывает, захотелось чего-то новенького.
Когда все хорошо - это плохо.
И я подумал о цикле фильмов о еврейских общинах мира, а через них , разумеется, и о странах, в которых эти общины живут. Москва сказала - эфир дадим, а денег под проект не будет. Хочешь копай- хочешь не копай. Вольному воля...
И я почувствовал себя как в раю.
Всего- ничего, надо было только придумать на какие деньги снимать и где найти время для этих съемок в режиме моего еженедельного журнала с обязующим названием " Сегодня в Израиле". Понятно, что более, чем на несколько дней выехать из страны, чтобы снять фильм, было невозможно. Наперед для постоянной программы актуальные материалы не сделаешь. Один будущий выпуск, снятый заранее, еще потерпит, но не больше. Вот и получалась, что, поработав вдвойне на то, за что тебе платят, для поездки выкраивалась только неделя, включая перелеты.
- Немного, но лучше, чем ничего , - сказал я , подсмотрев как-то за собой в душе. И вздохнул.
Вопрос с перелетом решился быстро. Первая же авиакомпания, к которой я обратился, в обмен на " большое спасибо" в конце программы без разговоров выделила два билета туда- обратно. А куда? И я сказал - в Японию.
Но был еще и вопрос денег - расходы и оплата за работу. Себя я не считал - мне было интересно. Ночевки - что поехал бы сам, что вдвоем, все равно платить. Бензин, прокат машины - не обеднею. Но еще выкладывать из своей зарплаты оператору за семь дней по израильским расценкам? Это было уже "много". И я почувствовал, что могу перегореть и отложить проект до лучших времен.
Так обычно говорят про "черный день" светлой будущности.
- Лучше поздно, чем никогда, - сказал мне украинец Петр, он же Шем Тов, принявший в Израиле сионизм, новое имя и еврейство, чтобы " стать таким же жидом, как и другие". Он уговаривал меня сделать обрезание под предлогом, что больно не будет.
- Чик, и ты уже настоящий еврей, как я - говорил он с идиотским энтузиазмом неофита, выставив наконец главный аргумент. Но не свой, а посерьезней - "Это единственное, что в Израиле делают бесплатно."
- Бесплатно? - Я взглянул на испуганные глаза жены и решил, что для меня это слишком дорого...
Самое постыдное, однако, в том, что мне действительно искренне не ясно, какое отношение имеет мой личный указующий перст к Всевышнему. И почему, чтобы в Него верить, надо положить член под лезвие. А можно оставить все так, как Он и создал? По образу и подобию....
- Я верю в нечто большее, - сказал Артур Рубинштейн, когда его спросили, верит ли он в Бога.
Это святое, - подумалось мне в одном религиозном издательстве в Нью-Йорке, где за трехсотстраничный перевод с английского на русский книги "Обрезание", я получил по расценкам втрое меньше, чем было общепринято даже в эмигрантской среде - Это святое, дать людям заработать на себе, когда ты нуждаешься...
- Ребята, - обратился я к двум парням, которых нанимал для съемок сюжетов программы, уже в Израиле - Вы более десяти лет крутитесь в стране. Снимаете свадьбы по четвергам или по субботам вечером, если есть заказы. Работаете у меня и еще, где подвернется. Никуда из страны не выезжали - вам некогда, да и накладно. А я прокачу с ветерком на полном обеспечении на неделю в Японию, а по ходу и поснимаем, чтобы веселее было.
Оба оператора в разнобой ответили как в актерской байке " про новогодние елки."
- А что мне Япония... У меня свадьба на будущей неделе. Заплати за свадьбу - тогда поеду.
И они были правы.
" Мы - это то, что мы едим".
Между текущими съемками я срочно засел в Интернет и накопал информацию, имена, места, связанные с евреями и Японией. Работа, особенно внеурочная, она как секс. Если очень хочешь, всегда найдешь где, что и кого снимать.
В центре религиозной общины движения Хабад, чьи подвижники- посланцы, " шалиахи", работают почти во всем мире, подсказали их человека в Токио. С украинской фамилией, но не антисемита.
Нашел я и в Израиле поселок на окраине страны, близ иорданской границы, где учились десантники японских сектантов " макуя", что означает " шатер Бога" - тамошнего христианского движения в поддержку евреев.
Еще в 1948 году профессору философии Тошима, японскому христианину, приснился сон, в котором к нему явился Господь и повелел помогать вновь созданному еврейскому государству. Почему? Потому что евреи - народ Книги, народ Библии. Профессор стал проповедовать свои идеи и сегодня в Японии их придерживаются более семидесяти тысяч его последователей.
Будучи, видимо, человеком небедным, Тошима собрал деньги и купил в Изриале, у горы Гильбоа участок земли, куда ежегодно на время приезжают молодые макуевцы. Они учат иврит, соблюдают субботу и принимают еврейские имена. Их вера - синтез христианства и иудаизма. Мало того, в Японии есть и еще одна такая же секта " Бейт Шалом" ( Дом мира). Но у нее около десяти тысяч последователей, штаб-квартира в Киото, и найти их можно только там.
Я связался с раввином- хабадником, объяснил что к чему, а главное, сослался на их центр, и попросил хотя бы встретить нас в Токио. Из опыта кругосветки с рюкзаком я знал, что самое трудное и психологически, и физически - это первые часы в новой стране. Когда ты выходишь из аэропорта - и на все четыре стороны..
Но с оператором была просто катастрофа. Я уже смирился, что первый фильм, о еврейской общине Японии, встанет мне приличным минусом. Но уж очень не хотелось обламываться из-за каких-то там внешних обстоятельств.
И тут в дверях появился Сеня.
Смуглый и шустрый " молдаванин", оператор от Бога, но с еврейским счастьем. Засел он с семьей в отдаленном кибуце далеко-далеко на севере страны и тринадцать лет, как один день, урывками снимал где понадобиться про тот же Север.
- Заплачу, насколько получиться и если....- честно сказал я ему - Но Японию на неделю обещаю.
- А мне главное поработать с тобой - ответил он.
И мы поехали.
С моей стороны это была полная авантюра, поскольку как снимает это парень, я не знал, и как он будет реагировать на мои требования, да еще " в поле" - тоже.
Привыкший считать каждый грамм веса при поездках, чтобы не стеснять передвижение, я чуть не упал в обморок, когда увидел его в аэропорту перед отлетом под грузом двух чемоданов и еще с маленькой тележкой. Надо всем этим похабством возлежал штатив. В одном чемодане- футляре покоилась камера. В другом - прибамбасы и, как оказалось, запасные причиндалы на всякий случай. И еще сумка с вещами, среди которых меня больше всего умилил большой ( и тяжелый) флакон туалетной воды после бритья и махровое банное полотенце.
Я готов, - сказал Сеня и сердце мое забилось, как многоголосие невысказанного отчаяния в воротах Расемон.
При пересадке в Москве на российской таможне в тот раз попались удивительной доброты люди - обыска и вымогательств не было, и я подумал, что это хорошее предзнаменование.
И уже в Токио мы начали снимать встречу с раввином сразу , на выходе к встречающим, вживую. Как, впрочем, и все остальное.
Раввина узнали сразу. Других таких не было. Было жарко.
- Шалом , - сказал я и наклонился. И ему ничего не оставалось, как меня обнять, защищаясь.
Первый еврей, ступивший на эту землю в девятнадцатом веке, был купец по фамилии Маркс. Но японцы в этом не разбирались. Да и звали его Александр. Он был для них просто европейцем. Вскоре здесь осели пятьдесят еврейских семей купцов из Польши и США, а в Нагасаки - и первые русские. Но сегодня в Японии живут около пяти тысяч евреев, и все они - приезжие бизнесмены или работники западных фирм. Коренных не было и нет. Это не Китай и не Индия. Это, брат, Хонсю.
Рабби жил в Японии уже несколько лет. И был для местных необъяснимой загадкой. Японцы вообще не представляют кто такие евреи. Израильтянин - это понятно. Русский, значит из России - тоже. Но уже русский израильтянин становился для них чем-то логически запредельным. Так все-таки русский или израильтянин?
А тем более еврей. Такой как рабби - в своей черно-белой униформе, широкой шляпе и с какими-то постоянными "нельзя".
А нас уже несло в сторону Токио по скоростной дороге, переходящей в бетонные пейсы трехъярусных развязок и лежбище домов, домов, домов.
И раввин, до пупа окольцованный микрофоном, вселял в нас оптимизм библейской героики прошлого и тоску будущей вечной жизни.
Хотелось есть. И даже выпить. Какой же еврей не любит российской водки?
- Японский городовой, - сказал я , показав на полицейского, и подумал -
Во глубине сибирских руд
Давайте соблюдать кашрут....
И оранжевое солнце, похожее на желток еще не испитого яйца, зыбкого, как радость матери- одиночки, зависло вечной еврейской грустью в ветвях индустриальной икебаны двадцатипятимиллионного большого Токио.
- Сегодня еще снимем еврейский центр, кладбище в Иокагаме, посмотрим шабат и утром возьмем машину напрокат - сказал я - И поедем в Киото, древнюю столицу.
- Нам, татарам.... - ответил Сеня.
Один человек мне сказал, что Христос приземлился в Японии, и есть даже почитаемое место, а традиционные синтоистские храмы - копия храма Иерусалимского.
И еще, японцы, возможно, одно из утерянных колен Израиля.
- А они знают ? - спросил я и, представив себе еврейского самурая, подумал