Наши новые друзья, Света и Володя, предложили поехать в Бильбао. Сразу возникло "но". Они любят турбюро и запланированные экскурсии, мы снимаем квартиры и шляемся, хлопая ушами, сами. Не договорились. Но идея запала в душу. Когда же и ехать на север Испании, где не очень окупаешься, как не в декабре, перед рождеством? Сняли на десяток дней квартиру. Света и Володя подумали и решили поехать в те же сроки. Сняли неподалеку от нас отель.
Самолет прилетал рановато. Порядочный испанец селит тебя не после выезда предыдущих арендаторов, а после сиесты. Но, пока получили багаж, пока сели в автобус, пока прошли скромные метры от остановки, то взбираясь на холмы, то падая вниз, то пересекая мосты, срок подошел. Хозяин уже был в квартире.
Квартира приятно поразила. Лихо украшенная висящими под потолком или выполняющими функции лампы мотоциклами и велосипедами, оснащенная электрическими батареями и плитой невиданной ширины - чтобы в духовку целого барана засовывать, что ли, - она была удобна, функциональна и прекрасно расположена. Город поразил еще больше. Сказать, что Бильбао красив - не сказать ничего. Он прекрасен и не способен надоесть. Есть города, где красивая старина упакована в исторические центры и оставлена для туристов. Новых зданий там или нет и маскируются или же становятся незаметными глазу. Есть города, где старина соседствует со скучной современностью яркими пятнами. В Бильбао же современности полно и она столь же высокохудожественна и интересна, что и древность.
Началось все с Гуггенхайма. Он решил открыть здесь очередной свой музей современного искусства и построил шикарное здание, сразу привлекшие толпы туристов. Толпы туристов ввезли в город пачки денег, отцы города скумекали и наприглашали лучших архитекторов нашего времени. Один сделал уникальные входы в метро, другие украсили реку, что особенно прекрасно смотрится вечером, с подсветкой, третьи понастроили зданий. Ходить по городу такое эстетическое удовольствие, что удивляешься, что кто-то на ходу может уставиться в телефон. Да таких и мало.
Наутро проехались на туристском автобусе, получили общую картину. И пошли исхаживать город ногами. Обнаглевший, но весьма эффектный кафедрал, требовал деньги за вход. Подождали службы и вошли так. Даже осмотреть успели.
Ну и как не поесть пинчос? Все знают тапас - маленький кусочек хлеба с чем-нибудь сверху. Пинчос - это то же самое, по баскски. То же, да не то. Хлеб намазан салатом, сверху навалено еще слоя три-четыре и скреплено деревянной палочкой, чтоб держалось. К этому либо пиво (но кто пьет в Испании пиво?) либо вино - риоха, чьи виноградники тут рядом или чаколи - легкое белое, очень вкусное. Вокруг полно испанцев, туристов и местных, все пьют чаколи, мало кто закусывает. Со временем сложилось впечатление, что баски едят раз в день. Вечером. Мы брали, в основном, рыбу, но попробовали и чулету - здоровенный кусок мяса, свисающий за пределы самой большой тарелки, к которому подают пару ломтиков картошки. Вкусно обалденно, но одной порции вполне хватит на четверых. Впрочем, если день не есть, а только пить... Понятно, почему баски такие спокойные с виду. Весь день под кайфом...
Решили прокатиться на фуникулере, обозреть город сверху. Пишут, проезд - пятерка, но лучше купите карту барик. Купили, положили на нее полтинник, проезд сразу стал по 30 центов. После много мотались на метро и трамваях, так весь полтинник и не отъездили.
Фуникулер внес нас наверх, обзор как обзор, кроме ресторанов здесь делать нечего, после их знаменитого чизкэйка надо спускаться. Народу много, но вот двери едва приоткрыты и приехавшим, чтобы вылезти, надо иметь фигуры манекенщиц. Для людей, вроде меня, раскручивали двери. Мы ждали. Чего? Фуникулер сломан, - сказали. Где-то была автобусная остановка. И на ней и в интернете можно было понять все, кроме одного - когда будет автобус. Наконец пришел.
Вечерами мы сидели у берега невероятно спокойной большой реки под неспокойным названием Нервион, смотрели на подсвеченные здания, не только не похожие друг на друга, но иногда и одинаковых соседних балконов (а то и окон) не имевших. Вокруг на плакатах все время писали то Бильбао, то Бильбо. Плакаты были на двух языках, испанском и баскском, близко друг на друга не похожих. Впрочем, баскский вообще ни на один язык не похож. Хотя читал я однажды одного языковеда, искавшего праязык Европы и нашедшего, таки, несколько слов. Он сказал, что единственный язык, сохранивший эти слова в первозданном значении, - это баскский.
Конечно, были мы и в музеях и в других городах, но об этом в следующий раз.