# Мэри Джейн

Michael Voronkov

Западная Индиана.

...I feel summer creepin' in and I'm

Tired of this town again


Я просто должен был остановиться! В стране, где земля действительно все еще плоская, а дороги настолько прямолинейны, что даже малейший изгиб заставляет водителей удивленно крутить головой по сторонам и спешно будить уснувшего пассажира, это заслуживало решительных действий. Дорога пролегала среди полей, покрытых щетиной прошлогодних срубленных ростков кукурузы. Иногда посреди полей располагались глубокие лужи, а иногда вдоль дороги желтели молодые побеги рапса. Мне пришлось остановить машину прямо на обочине недалеко от одноэтажного дома с верандой и большой деревянной пятиконечной звездой на стене - так после войны помечали дома, построенные правительством для солдат. За домом громоздились две давно некрашеные силосные башни и навес для трактора с причудливыми механическими агрегатами. Невдалеке на другой стороне дороги, за аккуратным каменным забором пестрели надгробные плиты кладбища, а сразу за ним горела неоновая вывеска ликёрного магазина с непонятным названием "Седьмой и Семьдесят".

Выйдя из машины я некоторое время смотрел как два загорелых парня словно в воду закидывали в прогретую асфальтовую реку тонкие, поблескивающие в полуденных солнечных лучах лески. Их местами проржавевший некогда белый пикап был запаркован недалеко от дома и младший, на вид лет пятнадцати, парень стоял прямо в кузове. Он ловко закручивал над головой леску спиннингом, так что поплавок в виде пера с титановым крючком летел по замысловатой траектории с прицельностью нарезного оружия. Второй, постарше, в бейсболке с почти выцветшими буквами "WKU" отложил свой спиннинг и распутывал снасть, иногда тревожно посматривая в сторону молодой женщины в коротком белом сарафане и ядовито-оранжевой фетровой шляпке, сидевшей позади пикапа на складывающемся пластиковом кресле. Ее туфли лежали рядом между креслом и сачком. Ее голые ноги лежали на пластиковой коробке со льдом предназначалась, видимо, для улова. Откинувшись она равнодушно смотрела на происходящее.

Пройдя мимо дома со звездой, я подошел к женщине. Она повернула голову, молча посмотрела на меня из-под шляпки, и вновь вернула свой взор на дорогу. Помолчав для приличия с минуту, я обратился к ней:

- Простите, они что действительно здесь ловят рыбу?

Она кивнула в сторону кладбища и неоновой вывески вино-водочного магазина:

- А что еще тут делать?

Все мои познания о ловле рыбы были почерпаны из книг. Я сделал шаг к дороге и полюбопытствовал у парня в бейсболке:

- На что ловите?

- На червя, - на секунду бросив оценивающий взгляд в мою сторону, сказал он. Потом он, посмотрев с сомнением на безоблачное небо, добавил:

- А скорее всего нужно на мотыля.

- Логично, - заметил я.

Машина была с кентуккскими номерами. Словно прочитав мои мысли, парень, не оборачиваясь, бросил:

- Мы каждую весну сюда ездим.

- А что дома - не ловится?

Парень посмотрел на меня как на пятилетнего ребёнка:

- Вы когда-нибудь видели, чтобы в Кентукки ловили карасей на трассе?

Немного подумав, я согласился с нелепостью такого предположения. Дороги в Кентукки в самом деле очень отличаются от дорог Индианы. Во-первых, они не идут туда, куда ты думаешь. Во-вторых, горная местность соседнего штата больше подходит для ловли форели или щуки, или хариуса на худой конец.

От полуденной жары от асфальта парило, и насыщенной водой горячий воздух играл с воображением в прятки, ломая блестящие линии лески, как, впрочем, и линию телеграфного столба за серым кладбищенским гранитом, превращая его в неторопливо колышущуюся видение мачту корабля.

- Ну и как, клюет?

- Да сегодня не особенно. С утра только пара карасей, да еще мелочь, - он показал на ящик со льдом.

- Можно посмотреть?

- Конечно, - парень в бейсболке пожал плечами, но в его голосе прозвучала гордость, наверное, свойственная всем рыбакам. Он положил снасти на дорогу и подошел к ящику.

Женщина смотрела мимо него, не убирая ног с крышки ящика.

- Мисс? - нетерпеливым тоном глядя перед собой спросил он.

Женщина подняла, словно с удивлением, голову и задержавши взгляд на его лице чуть дольше, чем было необходимо для понимания сути его вопроса, сказала "пожалуйста" и убрала ноги.

Он приоткрыл крышку. В ящике на сверкающем бриллиантовой россыпью льду лежали караси и небольшая морская камбала.

- Камбала? - растерянно спросил я. - В этих краях?

- Сам удивляюсь, - почти равнодушно пожал плечами парень. - Хотите, я вам ее подарю?

- Хочу, - автоматически сказал я. Честно говоря, я понятия не имел, что буду делать с этой рыбой.

Парень расстелил на коробке полиэтиленовый пакет, чтобы разделать рыбу. Я ожидал, что женщина, чьи оголенные колени соседствовали в непосредственной близи с импровизированной рыбной плахой, хоть немного отодвинется. Но она не шелохнулась и глядела в сторону телеграфного столбa за кладбищем.

Парень вздохнул, достал перочинный нож и, стараясь не смотреть на ее колени, начал чистить камбалу.

- А ваша мисс не очень-то вас жалует, - попытался пошутить я.

- Да не знаю. Она местная, - немного раздраженно ответил он. - Ее муж с утра работает в поле, a ей делать нечего. Мы здесь уже третий день, и каждый день с утра все одно и тоже.

Я посмотрел в недоумении на парня и потом на женщину. Словно отвечая на мой немой вопрос, она подняла свой взгляд. В ее глазах было сразу все: и мачта корабля, и прямая как луч солнца дорога, и огромная лужа на поле, и безнадежно состарившийся дом с пятиконечной звездой. Она деланно улыбнулась:

- А что еще можно здесь делать?