Аннотация: Все вещи утомляют, и никто (всего) не сможет пересказать, - не насытятся очи тем, что видят, не переполнятся уши тем, что слышат (Экклезиаст 1,8)
Все вещи утомляют, и никто (всего) не сможет пересказать, - не насытятся очи тем, что видят, не переполнятся уши тем, что слышат (Экклезиаст 1,8)
ПОЗНАВШИЙ ВСЁ...
Он, познавший всё, был умён от природы, а прожитые годы добавили к уму и мудрость. И потому понимал, как призрачно, недолговечно то, чем обладаешь. Что, владея многим, и знаниями в том числе, не может заиметь человек главного - Бессмертия.
Его жизнь, начавшаяся по включенному кем-то таймеру, подходила к концу.
Да, был коллекционером - собирал впечатления, звуки, запахи, вкусы, ощущения и даже... удачу. И не жалеет ни об одном из прожитых дней...
Но с течением времени вкусы менялись, как, впрочем, и жизненные приоритеты. Его перестала радовать еда, восхищать лесть случайных женщин. И даже длительные путешествия, ранее приносившие лишь удовольствие, уже тяготили и тело, и душу, чересчур уставших от долгой, перенасыщенной наслаждениями, жизни.
Когда-то давно он чуть было не решился на тот единственный шаг, который мог бы изменить что-то в нём самом и в его бытии:
Ту девчушку он заприметил ещё в юности. Сразу почувствовал: она - единственная, другой такой не встретит.
Издали, годами наблюдал он за ней:
Вот она на качелях, взлетая, пытается достать до неба. Щебечет с подружками. Склонилась над книжкой. С интересом наблюдает за облаками, мечтательница...
Он радовался её смеху. Задыхался, когда она надсадно кашляла. Страдал при виде соперника.
Он замечал, как, взрослея, она превращалась в самую красивую из женщин, самую желанную.
Мог бы жениться, построить дом, вырастить детей, отдать за неё, при надобности, без колебаний и сомнений жизнь. Но... Но их дороги так и не пересеклись... Не случилось, не вышло... Не стал врываться в чужую судьбу.
Столько познал он запахов, но лишь одним, самым приятным, нужным - запахом настоящей любви - так и не надышался...
Однажды почувствовал, что отмеренное судьбой время подходит к концу, и он, дабы избежать участи тех, кто заканчивал земной путь в жалости к самому себе, в сомнениях и угрызениях совести, удалился в пустыню.
Не был вызван этот шаг самолюбованием или самобичеванием. Всё было намного проще: он и среди шумной толпы всегда ощущал себя одиночкой.
Когда внутренний таймер отсчитывал последние мгновения, он грустно улыбнулся.
Ему осталось попробовать лишь одно:
Умереть...
...Всему (свое) время, и (свой) срок всякой вещи под небесами: Время рождаться и время умирать...(Экклезиаст 3.1,2)