Кто говорил, что прошлое живет 
Под сводами невзрачной этой церкви? - 
Одна из тысяч небольших церквей, 
Где только пыль, и пустота, и скука... 

Безмолвие. Спокойно спит алтарь. 
Нет ни души. Господство полумрака. 
Все чинно и пристойно. Благодать. 
У древних темных стен пылают свечи. 
Трепещут, пляшут... Ерунда - сквозняк. 
Нет мистики - есть воспаленный мозг, 
Завороженный пляской огоньков 
Рождающий пугающее чувство, 
Что прошлое не умерло, что здесь 
Оно живет уже четыре века, 
И пятна крови, пролитой в ту ночь, 
Вот-вот проступят на холодных стенах, 
И древний ужас снова к нам придет... 

Но это наваждение. Мираж. 
Игра ума. Угрюмые столетья 
С тяжелым стоном рухнули во тьму. 
Храм ныне пуст. И только колокольня, 
С которой шел неистовый набат, 
Все тянется, заискивая, к небу, 
В глаза ему пытаясь заглянуть, 
И все мечтает, что наступит ночь, 
И капуцин со впалыми щеками 
Как черный кот по лестнице взлетит 
И, вперившись в глухую темноту 
Застывшим взглядом, где одно безумье, 
С проклятием ударит вновь в набат. 
И вырвется та ночь из заточенья, 
И будет смерть метаться, хохоча, 
По улицам, политым теплой кровью, 
И поплывут по Сене мертвецы, 
И будет тих и страшен час рассвета... 

Но церковь так безлюдна, так стара, 
Так неприметна... А через дорогу, 
В огромных окнах древнего дворца 
Давно уж нет зловещих силуэтов 
Безумных королей и королев 
(Хоть кажется порой: вот-вот мелькнет 
Фигура с окровавленным кинжалом). 
Но нет. Воображение шалит. 
Молчит алтарь, трепещут мирно свечи 
В старинной церкви. Только и всего. 
А во дворце - лишь статуи, картины 
И толпы ротозеев. Вот и все. 
Все миновало. Колокол молчит, 
Молчит, молчит. 
Ждет часа, чтоб ударить... 

Париж, 1997 год