# От Азой!

Владимир А Кигель

ОТ АЗОЙ!

(тик-токовский детектив)


## Глава 1


Я приезжаю на вокзал слишком рано.

Как всегда.

У меня есть теория: человек либо опаздывает и несётся через толпу с глазами безумца, либо потом сорок минут сидит среди чужих чемоданов и запаха пережжённого кофе.

Я предпочитаю второе.

Под стеклянной крышей Union Station мигает табло:

SEATTLE - ON TIME

Ну и прекрасно.

Мама отправила уже третье сообщение:

"Ты поела?"

Да, мам.

Папа пишет:

"Не разговаривай с психами".

Спасибо, пап.

Папа вообще считает, что Америка состоит из психов примерно на девяносто процентов.

Оставшиеся десять - эмигранты из Одессы.

Мы приехали оттуда, когда я была совсем маленькой. Я ничего не помню, зато папа помнит всё.

Коммунальную квартиру на Торговой.

Соседа, чинившего телевизоры прямо на кухне.

Одноногого дядю Сашу на маленькой жестяной машинке-инвалидке.

Женщину со второго этажа, которая в 1987 году сказала ему какую-то гадость, и теперь папа вспоминает её так, будто это произошло вчера.

Иногда мне кажется, что половина Одессы до сих пор живёт у него в голове.

Папа до сих пор разговаривает словами, которые здесь никто не понимает.

- Не делай мне цурис.

- Куда ты дела свои бебехи?

- Опять устроили хомишусер

- От-азой.

Что такое "от-азой", я до сих пор не понимаю.

По-моему, это просто состояние мира.

Я сажусь возле колонны, вставляю в уши AirPods и открываю TikTok.

Лента течёт как вода.

Кто-то плачет после расставания.

Кто-то рассказывает про панические атаки.

Кто-то жарит стейк.

Кто-то снимает развод в прямом эфире.

Парень в костюме динозавра танцует под ремикс советского гимна.

Триста тысяч лайков.

Иногда мне кажется, что интернет давно превратился в круглосуточный коллективный нервный срыв.

Раньше люди пытались казаться счастливее.

Теперь - сломаннее.

Алгоритм это любит.

Чем хуже тебе внутри, тем больше просмотров.

Оглядываюсь.

Рядом какой-то мужчина уже минуты три пытается получить капучино из автомата.

Автомат побеждает.

Я замечаю:

∙ дорогие ботинки;

∙ идеально выглаженный воротничок рубашки;

∙ обручальное кольцо;

∙ и лицо человека, который вот-вот начнёт убивать.

Пожалейте автомат, мужчина!

Наверное, адвокат.

Или кардиолог.

Или серийный убийца.

Сейчас уже невозможно понять разницу.

Объявляют посадку.

Толпа сразу приходит в движение.

Поезд стоит длинный, серебристый, с тёмными окнами. Ночью такие поезда всегда выглядят немного нереально. Будто едут не по земле, а медленно уплывают куда-то в другое пространство.

Проводник проверяет билет.

Красный нос.

Усталые глаза.

Бейджик:

MARTIN

Он желает мне хорошей поездки таким голосом, будто сам в это не верит.

Моё место у окна.

Слава богу.

Напротив уже сидит женщина.

Сначала я не могу понять её возраст.

Такие женщины появляются после пятидесяти: когда уже невозможно определить, двадцать пять им или семьдесят два.

Папа говорит в таких случаях: сзади пионерка, спереди пенсионерка.

Она сидит очень прямо.

Седые волосы уложены идеально аккуратно.

Тёмно-синий костюм.

Жемчужные серьги.

Белые кроссовки New Balance.

Это почему-то сразу вызывает доверие.

- Вы не против, что я тоже у окна? - спрашивает она.

- Нет. Я демократичный человек.

Она улыбается.

Потом внимательно смотрит на мои волосы цвета спеющей малины.

На кольцо в носу.

На толстовку с надписью:

TRUST THE ALGORITHM

И неожиданно кивает:

- Красивый цвет.

- Спасибо.

Большинство людей старше сорока обычно смотрят на мои волосы так, будто я лично участвую в разрушении западной цивилизации.

В вагон входит парень лет двадцати пяти.

Высокий.

Тощий.

В слишком лёгкой джинсовой куртке для поездки на север.

Типичный Лос-Анджелес.

Он смотрит на билет:

- О, отлично. Это я здесь.

Закидывает рюкзак наверх и сразу роняет телефон.

- Хорошее начало, - говорит он.

- Для тридцати часов в поезде вполне нормальное.

Он улыбается.

Нервно.

Я замечаю:

∙ обкусанные ногти;

∙ усталые глаза;

∙ и то, что каждые несколько секунд он машинально трогает карман куртки.

Будто проверяет:

на месте ли что-то маленькое и важное.

Поезд мягко трогается.

Люди сразу затихают.

Кто-то машет через окно.

Кто-то надевает наушники.

Кто-то уже ест чипсы.

Парень кивает:

- Ethan.

- Луиза.

- Красивый цвет волос, - говорит он.

Я машинально трогаю волосы.

В отражении окна они почти тёмные, только иногда вспыхивают малиновым.

Женщина напротив улыбается:

- У моей племянницы был точно такой же цвет. Правда, продержался две недели.

Голос у неё низкий.

Спокойный.

Как старые фильмы.

- Eleanor, - говорит она. - Раз уж нам ехать вместе почти двое суток.

Открывает коробку:

- Я испекла слишком много печенья. Поможете?

Печенье пахнет корицей.

Итан берёт одно сразу:

- Вы только что спасли мне жизнь.

- Мужчины в вашем возрасте всегда так говорят, когда видят бесплатную еду, - отвечает Элеанор.

За окном медленно темнеет.

Разговор постепенно распадается: на фразы, потом на отдельные слова,

а потом каждый снова ныряет, уходит в свой экран.

В детстве папа показывал мне старую игрушку, которую привёз из Одессы.

Калейдоскоп.

Картонная трубка с мутным стеклом спереди.

Внутри перекатывались разноцветные осколки.

Если повернуть трубку,

осколки рассыпались и снова складывались в новый, красивый цветной узор.

- В жизни всё так устроено, Лу, - говорил папа. - Те же самые стекляшки. Просто каждый раз другая картинка. Но, увы... Всё у всех одинаково.

Иногда мне кажется, что TikTok работает точно так же.

Я снова открываю приложение.

Лента течёт дальше.

Кто-то плачет.

Кто-то танцует.

Кто-то продаёт косметику.

Собака в костюме акулы.

Парень объясняет, что птицы - правительственные дроны.

Триста тысяч лайков!!!

Потом появляется видео возле какого-то модного ресторана.

Девушка снимает себя:

- Seriously, если мужчина после тридцати носит такую цепь - это диагноз...

Музыка орёт.

Камера дёргается.

Позади valet parking.

Парень в зелёной куртке берёт ключи у клиента и садится в серебристую машину.

И почти сразу резко выходит обратно.

Слишком резко.

Будто коснулся чего-то горячего.

Смотрит внутрь машины ещё раз.

Быстро оглядывается.

Видео уже уходит дальше.

Но почему-то именно этот момент остаётся у меня в голове.

Парень в зелёной куртке резко выходит из машины.

Слишком резко.

Будто коснулся чего-то неприятного.

Он оглядывается.

И на секунду камера ловит его лицо ближе.

Испуганное.

Не раздражённое.

Не злое.

Именно испуганное.

Потом видео перескакивает дальше:

∙ девушка показывает коктейль;

∙ кто-то спорит в комментариях;

∙ музыка орёт.

Но я всё равно возвращаюсь назад.

Один раз.

Потом ещё раз.

Что-то было не так.

Я увеличиваю кадр.

Плохое качество.

Свет парковки.

Размытое стекло машины.

И всё-таки мне кажется,

что на пассажирском сиденье видно что-то тёмное.

Как пятно.

И именно в этот момент поезд окончательно выходит из Лос-Анджелеса,

а за окнами начинается настоящая ночь.


## Глава 2


- А чем ты занимаешься? - спрашиваю я Итана.

- Всем понемногу.

- Это официальный ответ человека без работы.

Он смеётся:

- Ладно. Valet parking иногда. Иногда barback. Лос-Анджелес, сама понимаешь.

И в эту секунду внутри у меня что-то щёлкает.

Не мысль даже.

Картинка.

Музыка.

Серебристая машина.

Парковщик в зелёной куртке.

Резкое движение назад от открытой двери.

Я смотрю на Итана.

И понимаю:

это был он.

Поезд слегка качает.

Мне вдруг становится душно.

- Пойду возьму кофе.

Я выхожу в проход.

Вагон уже полутёмный.

За окнами - только редкие огни.

В вагоне-ресторане у стойки...

Ба,знакомые все лица!!!

...стоит тот самый мужчина с вокзала.

Белая рубашка.

Обручальное кольцо.

Стакан виски.

И тут я узнаю его тоже.

Не из поезда.

Из второго TikTok-видео.

Тёмная парковка.

Итан быстро идёт через стоянку.

А этот мужчина - в нескольких шагах позади него.

У меня внутри всё холодеет.

Мужчина поворачивает голову.

На секунду мне кажется, что он тоже меня узнал.

Но это невозможно.

Я подхожу ближе и совершаю именно то,

за что папа называл меня мишигинер.

Сумасшедшая.

- Извините... мне кажется, я видела вас в TikTok.

Тишина.

Где-то смеётся ребёнок.

Поезд чуть качает.

Мужчина спокойно смотрит на меня:

- Это хорошо или плохо?

Я уже сама не понимаю, что делаю.

- Там было видео возле ресторана... и вы шли за одним парнем...

Пауза становится длиннее.

Очень длиннее.

И впервые его лицо чуть меняется.

Не страх.

Скорее расчёт.

Потом он делает глоток виски и неожиданно улыбается:

- Девушка, в TikTok я появляюсь чаще, чем у себя дома.

- Вы блогер?

Он тихо смеётся:

- Господи, нет.

И впервые выглядит нормальным.

- У меня ресторан в Лос-Анджелесе. Достаточно модный, чтобы люди снимали там всё подряд. Еду. Коктейли. Друг друга. Иногда мне кажется, что половина города живёт у меня в телефоне.

Потом вдруг устало трёт глаза.

- Ночные поезда - плохая идея после пятидесяти.

- Тогда зачем едете?

Он несколько секунд молчит.

Потом отвечает:

- Иногда человеку кажется, что если вернуться в старое место, можно договорить то, что не договорил тридцать лет назад.

Я не понимаю,

что он имеет в виду.

Он снова поднимает стакан:

- Ваш алгоритм просто решил, что я вам подхожу.

Он говорит спокойно.

Даже дружелюбно.

Но у меня всё равно проходит холодок по спине.

Потому что мне кажется:

он прекрасно понял,

о каком именно видео я говорю.


## Глава 3


Я возвращаюсь в купе слишком быстро и только возле своего места понимаю, что до сих пор держу пустой бумажный стаканчик.

Элеанор дремлет с книгой на груди.

За окном - чёрная пустота.

Итан сидит, опустив голову в телефон.

Когда я сажусь рядом, он поднимает глаза:

- Кофе закончился?

- Угу.

Я ставлю стакан на столик.

Сердце почему-то колотится слишком быстро.

Хотя ведь ничего не произошло.

Вообще ничего.

Как объяснить человеку:

"Мне кажется, я видела тебя в TikTok рядом с чем-то плохим, а потом встретила мужчину, который, возможно, ехал за тобой через весь поезд"?

Звучит как начало психоза.

Или продолжение.

Папа, ау!

Поезд мягко качает вагон.

Где-то впереди хлопает дверь.

Я всё-таки наклоняюсь к Итану:

- Слушай... можно странный вопрос?

Он усмехается:

- Валяй.

- Тот ресторан, где ты работал... случайно его владелец не едет сейчас в этом поезде?

Улыбка исчезает мгновенно.

Как будто кто-то выключил свет.

- Почему ты спрашиваешь?

Я тихо говорю:

- Потому что я только что видела его в баре.

Итан бледнеет прямо у меня на глаза.

Он быстро оглядывается через плечо,

будто мужчина может стоять прямо за нами.

Элеанор открывает глаза.

Сначала смотрит на меня.

Потом на Итана.

И сразу понимает:

что-то случилось.

- Что произошло? - тихо спрашивает она.

Итан долго молчит.

Слишком долго.

Потом говорит:

- Когда я сел в ту машину, я сначала вообще ничего не понял.

Элеанор уже не выглядит сонной.

Она сидит очень прямо и внимательно смотрит на него.

- Какую машину?

- Он парковщик, - говорю я.

Я поворачиваюсь к Итану:

- Там была кровь?

Он кивает.

- Немного. На сиденье. Но...

- Но что?

Он долго молчит.

Потом тихо говорит:

- Иногда ты просто чувствуешь, что что-то не так.

Поезд качает.

Колёса стучат всё громче.

- А потом? - спрашивает Элеанор.

- Я сразу вышел из машины.

- И он это увидел?

Итан кивает:

- Он уже шёл обратно ко мне.

У меня внутри снова появляется холод.

- И что он сказал?

- Спросил, всё ли нормально.

- А ты?

- Сказал, что да.

Он сглатывает.

- И мне кажется, он понял, что я соврал.

Я уже собираюсь что-то ответить,

когда замечаю:

Элеанор больше нет напротив.

Книга лежит открытой.

Очки - рядом.

Но самой Элеанор нет.

Наверное, проходит минуты три.

Или пять.

Потом она возвращается.

Спокойная.

Собранная.

Садится так,

будто просто ненадолго выходила пройтись.

- Всё в порядке? - спрашиваю я.

- Конечно.

Она снова берёт книгу.

Ещё минут десять мы с Итаном строим дурацкие версии:

∙ убийца ли его босс;

∙ ехал ли он за Итаном;

∙ собирался ли что-то сделать.

А потом в коридоре слышатся быстрые шаги.

Не бег.

Скорее очень быстрый нервный шаг человека, который старается не сорваться на бег.

Потом хлопает дверь.

И почти сразу -

голос проводника.

Непривычно резкий:

- Sir?.. Sir?

В вагоне что-то меняется.

Люди всегда чувствуют момент,

когда обычная ночь перестаёт быть обычной.

Открываются двери купе.

В темноте один за другим вспыхивают телефоны.

Проводник снова говорит:

- Somebody call ahead.

Теперь уже совсем тихо.

Итан медленно встаёт.

Я вижу, как у него дрожат руки.

Мы выходим в проход вместе с остальными.

В конце вагона уже стоят несколько человек.

Никто не говорит громко.

Именно это пугает больше всего.

Я вижу:

∙ перевёрнутый стакан;

∙ белый рукав рубашки;

∙ неподвижную руку с кольцом.

А потом между людьми на секунду открывается просвет -

и я вижу мужчину из бара.

Того самого владельца ресторана.

Он сидит у окна,

чуть завалившись набок,

будто просто заснул.

Только глаза у него открыты.

## Глава 4


После того как тело увозят, поезд словно становится другим.

Тише.

Медленнее.

Даже свет ламп теперь кажется холоднее.

По коридорам всё время кто-то ходит.

Проводники переговариваются шёпотом.

Люди выглядывают из купе так, будто надеются увидеть объяснение.

Итан сидит рядом со мной совершенно бледный.

Он всё время трогает карман куртки.

Снова.

И снова.

Пальцы машинально нащупывают что-то внутри и отпускают.

Элеанор заставляет его выпить воды.

- Дыши нормально, - говорит она спокойно. - Пока полиция не задаёт тебе вопросы, ты не обязан сам себя пугать.

- Вы не понимаете...

- Наоборот, - отвечает Элеанор. - Я очень хорошо понимаю, что такое страх.

Поезд мягко качает вагон.

За окнами уже начинает сереть.

Господи.

Когда закончится эта ночь?

Я снова беру телефон.

Не потому что хочется.

Просто мозг уже не может остановиться.

TikTok открывается сразу.

Лента бежит дальше так,

будто в мире вообще ничего не произошло.

Кто-то жарит tacos.

Кто-то плачет в прямом эфире.

Кто-то показывает губы, задницу и "утреннюю рутину за две тысячи долларов".

А потом - наш поезд.

Кто-то уже выложил видео из вагона.

Размытые лица.

Проводник.

Чья-то рука.

Крики в комментариях:

OMG WHAT HAPPENED???

Мир переваривает чужую смерть быстрее,

чем остывает кофе.

Я листаю дальше.

И вдруг снова появляется ролик возле того самого ресторана.

То же место.

Тот же вечер.

Парень снимает себя у входа:

- Bro, this place is impossible to get into-

Камера дёргается.

В кадре появляется Марк Ривз.

Живой.

Раздражённый.

Он быстро идёт к своей машине.

И именно в этот момент я вдруг понимаю:

всё это время мы смотрели не туда.

Потому что за Марком тоже кто-то идёт.

Не рядом.

Чуть в стороне.

Почти вне кадра.

Человек в тёмной бейсболке.

Лица сначала почти не видно.

Видео уже уходит дальше,

но я машинально задерживаю палец на экране.

Картинка замирает.

И в этот момент камера дёргается ещё раз.

Всего на секунду.

Достаточно.

Лицо попадает в свет вывески.

Я чувствую,

как внутри всё резко холодеет.

Потому что я уже видела этого человека.

Не в TikTok.

В поезде.

Напротив меня.

Элеанор.


## Глава 5


Я медленно поднимаю глаза.

Элеанор сидит у окна, положив книгу на колени, и смотрит в сереющее утро за стеклом.

Спокойная.

Слишком спокойная.

Итан что-то говорит мне, но я уже почти не слышу.

Потому что в голове начинают медленно переворачиваться все кусочки этой ночи.

Калейдоскоп.

Элеанор исчезла именно тогда,

когда мы разговаривали с Итаном.

Всего на несколько минут.

Потом вернулась.

А почти сразу после этого нашли Марка мёртвым.

У меня пересыхает во рту.

Нет.

Это ещё ничего не значит.

Она могла случайно попасть в кадр.

Могла знать Марка раньше.

Могла просто идти за ним.

Я снова смотрю на экран.

Замерший кадр.

Тёмная бейсболка.

Лицо под вывеской.

Человек идёт за Марком на расстоянии.

Как охотник,

который не хочет спугнуть добычу.

Итан замечает, что со мной что-то не так.

- Лу?

Я молча поворачиваю к нему телефон.

Сначала он ничего не понимает.

Потом наклоняется ближе.

И я буквально вижу момент,

когда он узнаёт её.

У него медленно открывается рот.

Он переводит взгляд с телефона на Элеанор.

Потом снова на экран.

- Нет... - шепчет он.

Очень тихо.

Элеанор поворачивает голову.

Смотрит сначала на меня.

Потом на телефон в моих руках.

И почти сразу всё понимает.

Несколько секунд никто не двигается.

Поезд продолжает идти на север.

За окнами уже появляется утро:

серые поля,

редкие деревья,

холодный свет.

Ночь заканчивается.

И именно сейчас мне становится по-настоящему страшно.

Потому что Элеанор не выглядит человеком,

которого поймали.

Она выглядит человеком,

который слишком долго ждал именно этого момента.

Итан резко выпрямляется:

- Это были вы?

Глупый вопрос.

Но другого у него сейчас нет.

Элеанор смотрит на него.

Потом спокойно спрашивает:

- А что именно ты думаешь, я сделала?

- Марк Ривз мёртв.

- Я знаю.

- Вы были возле ресторана.

Она чуть кивает:

- Да.

Тишина.

У меня внутри всё дрожит.

И вдруг я понимаю:

больше всего пугает даже не это.

А то,

насколько спокойно она сидит напротив нас.

Словно убийство произошло очень давно.

Не этой ночью.

А много лет назад.

И поезд всё это время просто медленно вёз нас к моменту,

когда мы наконец должны были это понять.


## Глава 6


Элеанор долго молчит.

Поезд идёт уже где-то вдоль океана.

За окнами появляется тусклая серая вода.

Небо медленно светлеет.

В вагоне пахнет усталостью,

и страхом.

Итан сидит неподвижно,

будто боится даже пошевелиться.

Я всё ещё держу телефон в руках.

Замерший TikTok-кадр.

Марк Ривз.

И Элеанор в тёмной бейсболке - в нескольких шагах позади него.

Элеанор смотрит в окно.

Потом тихо говорит:

- The Hunter"s Lodge сгорел тридцать лет назад. День в день.

Никто не отвечает.

Она проводит пальцами по обложке книги.

- Тогда это было красивое место. Небольшая гостиница в горах под Сиэтлом. Среди сосен. С огромными окнами. Почти под самой гостиницей был водопад.

Она усмехается.

Очень устало.

- В девяностые всем казалось, что времени впереди бесконечно много.

Поезд мягко качает вагон.

- Мой муж работал там управляющим. Дэвид.

Впервые за всё время я слышу в её голосе что-то живое.

Не контроль.

Не спокойствие.

Боль.

Старую,

выцветшую,

как фотография,

но всё ещё настоящую.

- А Марк? - тихо спрашивает Итан.

- Марк Ривз был одним из партнёров лоджа. Молодой. Очень обаятельный. Из тех мужчин, которые всегда входят в комнату так, будто уже владеют всем внутри.

Она ненадолго закрывает глаза.

- А потом начались проблемы с деньгами.

Ну конечно.

Всегда деньги.

- Люди перестали приезжать. Появились новые гостиницы. Ближе. Дешевле. Современнее. А здесь - долги, кредиты, проверки.

Я уже знаю,

что будет дальше.

Но всё равно слушаю.

- За месяц до пожара Дэвид сказал мне, что Марк делает что-то странное со страховкой.

Элеанор смотрит куда-то мимо нас.

Будто поезд давно исчез,

а перед ней снова стоит деревянная гостиница среди сосен.

- Они начали ссориться. Очень сильно. Дэвид хотел обратиться в полицию.

Тишина.

- А потом случился пожар.

За окном мелькает океан.

Серый.

Почти неподвижный.

- Официально - короткое замыкание. Старое деревянное здание. Проводка. Несчастный случай.

Она усмехается.

- Удивительно, как часто деньги приводят за собой несчастный случай.

Итан тихо спрашивает:

- Ваш муж был внутри?

Элеанор кивает.

Очень медленно.

- Его нашли возле лестницы.

В вагоне становится совершенно тихо.

Даже поезд будто идёт тише.

- А Марк?

Элеанор долго молчит.

Потом говорит:

- Марк в тот вечер вовремя уехал в город. Потом получил страховку. Продал землю. Через несколько лет открыл свой первый ресторан.

Она поворачивается ко мне.

- А я тридцать лет пыталась понять, действительно ли человек может просто продолжать жить после такого.

У меня внутри всё холодеет.

- И поэтому вы едете в Сиэтл?

Она кивает.

- Сегодня ровно тридцать лет со дня пожара.

Поезд мягко входит в поворот.

Свет за окнами становится ярче.

Настоящее утро наконец догоняет нас.

- Не верилось, что он тоже поедет, - тихо говорит Элеанор. - Да ещё поездом.

Она чуть улыбается.

- Судьба любит дешёвый театр.

Я долго молчу.

Потом всё-таки спрашиваю:

- Вы хотели убить его?

Впервые за всё время Элеанор смотрит прямо мне в глаза.

Очень спокойно.

- Нет.

Пауза.

- Не хотела.

Ещё одна пауза.

- Мечтала.


## Глава 7


Полиция садится в поезд где-то перед Сиэтлом.

К этому времени дождь уже идёт вовсю.

Мелкий.

Серый.

Настоящий северный дождь, который не падает, а будто висит в воздухе.

Дождь, который усть даже когда его нет....

Поезд замедляется.

За окнами тянутся склады,

мокрые платформы,

ряды контейнеров,

серые парковки.

После бессонной ночи всё выглядит слишком реальным.

Полицейские разговаривают о чем-то.

Никто уже не ведёт себя как в кино.

Никаких:

∙ "никому не двигаться";

∙ наручников;

∙ драматических обвинений.

Только папки,

кофе в бумажных стаканах

и люди,

которые хотят закончить смену.

Один из полицейских останавливается возле нас:

- Кто из вас Ethan Morales?

Итан вздрагивает.

Медленно поднимает руку.

- Нам нужно ещё раз уточнить пару деталей про машину мистера Ривза.

Итан кивает так,

будто сейчас потеряет сознание.

Полицейский замечает это:

- Relax. Это не про убийство.

Итан моргает:

- Что?

- Ветеринарная клиника подтвердила. Он сбил собаку вечером по дороге в ресторан. Отвёз в клинику.

У меня внутри будто что-то проваливается.

Полицейский продолжает:

- Пёс жив. Повезло.

Итан несколько секунд ошалелосмотрит на него.

Потом медленно достаёт из кармана маленький металлический жетон.

Синий.

Потёртый.

На нём:

BUDDY

- Я... нашёл это в машине, - тихо говорит он.

Полицейский берёт жетон:

- Ну вот. Значит, это его.

Итан вдруг начинает смеяться.

Нервно.

Почти истерически.

- Господи...

Он проводит руками по лицу:

- Я всё это время думал...

Но не заканчивает.

Потому что мы все понимаем,

что именно он думал.

Кровь.

Испуг.

Погоня.

Ночной поезд.

Калейдоскоп.

Те же самые стекляшки.

Просто сложившиеся в неправильную картинку.

Поезд медленно вползает на станцию Seattle King Street.

Люди уже достают чемоданы.

Ночь закончилась.

И вместе с ней заканчивается что-то ещё.

Элеанор спокойно надевает тёмное пальто.

Поправляет волосы.

Берёт книгу.

Выглядит так,

будто просто приехала в другой город на выходные.

Полицейские её не трогают. Никого не трогают.

Наверное, ещё не решили,

что именно произошло этой ночью:

убийство,

несчастный случай

или ...

Она поворачивается ко мне:

- Спасибо за компанию, Лу.

Я смотрю на неё и вдруг понимаю,

что до сих пор не знаю,

ненавижу я её

или жалею.

Может быть, и то и другое.

Итан сидит неподвижно,

будто всё ещё пытается вернуться в нормальную жизнь.

Поезд останавливается.

Двери открываются.

Внутрь сразу врывается холодный влажный воздух.

Элеанор делает несколько шагов к выходу.

Потом вдруг оборачивается.

И впервые за всё время улыбается по-настоящему.

Устало.

Почти нежно.

- Твой отец был прав, Лу.

- В чём?

Она смотрит куда-то мимо меня.

Будто видит сейчас не поезд,

а что-то очень далёкое.

- В жизни всё действительно состоит из одних и тех же стекляшек.

Дождь шумит по крыше платформы.

Элеанор поправляет воротник пальто.

И уходит в серое сиэтлское утро.

А я так и не понимаю:

она только что призналась -

или просто попрощалась.

И откуда она знает про моего папу?

От азой!


Владик,

5/13/2026