Было время, когда в Одессе человека с фамилией Хаймович найти было легче, чем человека без неё.
Если во дворе крикнуть:
- Хаймович!
оборачивались трое.
Один спрашивал:
- Который?
Второй говорил:
Я.
А третий интересовался, кто его ищет и зачем.
Но времена меняются.
Кто-то уехал.
Кто-то умер.
Кто-то растворился в других странах, языках и фамилиях.
И однажды оказалось, что людей с фамилией Хаймович в Одессе осталось раз-два и обчёлся.
А может быть, и вовсе "раз"...
Во всяком случае, именно так думал Хаймович, когда вошёл в фотоателье на углу Екатерининской и Базарной.
Фотографа знала вся Одесса.
Он снимал людей сорок лет.
Сначала на плёнку.
Потом на цифру.
Но в углу мастерской всё ещё стояла старая деревянная камера на треноге.
Фотограф соглашался, что современные аппараты делают хорошие фотографии.
А эта делает правильные.
Никто с ним не спорил.
В Одессе вообще стараются не спорить с людьми, которые пережили несколько эпох и всё ещё уверены в собственной правоте.
- Чем могу помочь? - спросил фотограф.
- Мне нужна фотография.
- На паспорт?
- Нет.
- На визу? Вы едете?
- Нет.
- Тогда, может быть, на права?
- Нет.
Фотограф вздохнул.
- Тогда скажите сами, на что вам фотография.
- На памятник.
Фотограф поднял глаза.
Хаймович выглядел вполне живым.
Более того, выглядел человеком, который собирается прожить ещё лет десять исключительно из принципа.
Из тех людей, которые покупают новый чайник в восемьдесят лет и внимательно изучают гарантийный талон на "всю жизнь".
- Я дико извиняюсь, - осторожно сказал фотограф, - но вы фотографию на памятник заказываете себе лично?
- Себе.
- Прямо себе?
- А кому же ещё?
- Обычно мои клиенты по этому вопросу приходят не самостоятельно.
- Я заметил.
- И если позволите, вы пока выглядите человеком, у которого есть планы на вечер.
- Есть, - согласился Хаймович. - Если всё будет хорошо, я даже выпью на ночь кефир.
Фотограф несколько секунд молчал.
- Тогда зачем вам фотография на памятник?
- Потому что потом будет поздно.
- Кому?
- Всем.
Хаймович поправил воротник.
- Жена умерла восемь лет назад. Дочка в Канаде. Сын в Австралии. Внук в Германии. Родственник в Америке есть, но он миллионер. Такие родственники вспоминают о тебе только тогда, когда ты тоже становишься миллионером.
- И что?
- И ничего. Когда придёт время, заниматься этим будет некому. Так что я решил подготовиться сам.
- Вы готовитесь к похоронам?
- Нет.
Хаймович подумал.
- Я готовлюсь к одесскому бардаку после моих похорон.
Фотограф невольно улыбнулся.
- И давно готовитесь?
- Второй год.
- Второй год?!
- Конечно. Место на кладбище проверил. Надпись придумал. Теперь до фотографии дошёл.
- И какая надпись?
- "Я же говорил..."
- Что именно?
- Да всё подряд. Что-нибудь обязательно окажется правдой.
- Вы очень организованный человек.
- Нет, - сказал Хаймович. - Я просто прожил в Одессе достаточно долго и знаю: если хочешь, чтобы что-то было сделано как следует, лучше начать самому и заранее.
Фотограф рассмеялся.
- Хорошо. Садитесь.
Хаймович сел.
Когда фотограф набрасывал на голову чёрную ткань и склонялся над матовым стеклом, казалось, что сейчас откроется дверь, войдёт господин в котелке, фраке и с тростью, сядет на этот самый стул и через неделю получит карточку с надписью вязью в нижнем правом углу:
"Одесса. 1912 год.
Ателье Б-ья Пумпянъ".
Фотограф навёл объектив.
- Готовы?
Он набросил на голову чёрную ткань и склонился над матовым стеклом.
Мир привычно перевернулся вверх ногами.
- Одну минуту.
- Что ещё?
- Я хочу, чтобы за мной было море.
Фотограф вылез из-под чёрной ткани.
- Какое море?
- Чёрное. Другого у меня нет. У вас есть?
- Море можно сделать. Сейчас всё можно сделать.
- Прекрасно.
- Теперь готовы?
- Почти.
- Что ещё?
- Я хочу, чтобы за мной был Оперный театр.
- Вы были большим любителем оперы?
- Нет.
- Тогда зачем?
- Он второй в мире.
Фотограф помолчал.
- Одновременно с морем?
- Конечно.
- Обычно они находятся в разных местах.
- Я знаю. Я там бывал.
- И Привоз.
Фотограф замер.
- Простите?
- Привоз.
- На фотографии?
- А где ещё?
Фотограф взял карандаш.
Написал:
"Море.
Оперный театр.
Привоз".
Потом поднял голову.
- Всё?
- Пока да.
- Мне не нравится слово "пока".
- Мне тоже. Но жизнь его постоянно использует.
- Что ещё?
- Двор.
- Какой двор?
- Где я вырос.
- Где?
- На Молдаванке.
- Конечно.
- Что значит "конечно"?
- Ничего.
- Нет, вы что-то имеете против Молдаванки.
- Ничего я не имею. Просто почему-то никто никогда не вырастает на Французском бульваре.
- Там дорого.
- Логично.
Фотограф записал.
"Двор".
- Всё?
- Конечно.
- Я вам не верю.
- Правильно делаете.
- Что ещё?
- Лавочка.
- Какая лавочка?
- На которой я сделал предложение жене.
- Она сохранилась?
- Нет.
- Тогда как я её сфотографирую?
- Нарисуйте похожую.
Фотограф посмотрел на него.
- Хаймович.
- Да?
- Я фотограф.
- Сегодня уже нет.
- В каком смысле?
- Сегодня вы ещё немножко архитектор.
Фотограф записал и лавочку.
Потом ещё раз посмотрел на список.
- Всё?
- Каштаны.
- Какие каштаны?
- Возле школы.
- Они сохранились?
- Один.
- Уже хорошо.
- Потом кот.
- Ваш?
- Нет.
- Тогда зачем?
- Хороший был кот.
- Это серьёзный аргумент?
- Для кота вполне.
Фотограф записал кота.
- Ещё?
- Два голубя.
- Почему два?
- Потому что один голубь - случайность.
- А два?
- Уже Одесса.
К вечеру список занял целую страницу.
На следующий день - две.
Через неделю - четыре.
На первой были море, Привоз и Оперный театр.
На второй - двор, лавочка и каштаны, пёс Бублик.
На третьей - кот, голуби и дворник Семён.
На четвёртой - люди.
Маня.
Боря.
Ещё Боря.
Соня.
Другая Соня.
Третья Соня.
Возле последней фамилии фотограф не выдержал и написал:
"Соня No3".
Через неделю Хаймович пришёл проверять работу.
Фотограф показал список.
- Кто такая Соня номер три?
- Какая Соня?
- Вот эта.
- А-а.
Хаймович задумался.
Очень серьёзно задумался.
Минуты на две.
- Не помню.
- Что значит не помните?!
- Не помню.
- Тогда зачем она нужна?
- Молодой человек.
- Да?
- Если я её забыл, это ещё не значит, что её не было.
Фотограф посмотрел на него.
Потом на список.
Потом снова на него.
И молча написал:
"Соню No3 оставить".
Через месяц фотограф начал пить валидол.
Сначала по одной таблетке.
Потом по две.
Потом купил сразу большую упаковку.
- Что с тобой? - спросила жена.
- Хаймович.
- Кто?
- Не спрашивай.
На следующий день он пожаловался приятелю.
Потом другому.
Потом третьему.
Через неделю про Хаймовича знала половина Одессы.
Когда фотограф заходил на Привоз, его останавливали.
- Ну что, добавили Семёна?
- Какого Семёна?
- Дворника.
- Откуда вы знаете про Семёна?
- Весь Привоз знает про Семёна.
В другой раз подошёл знакомый нотариус.
- Слышал, у тебя клиент памятник заказывает.
- Заказывает.
- Говорят, там уже человек двадцать.
- Двадцать три.
- Это памятник или кооператив?
Работа тем временем продолжалась.
Однажды Хаймович пришёл необычно серьёзный.
Долго смотрел на экран.
Фотограф сразу насторожился.
Так люди смотрят либо когда очень довольны, либо когда сейчас начнут добавлять ещё.