Я ПОЮ

Я пою, заплетаясь языком о китайские вирши.  
Кто всех более стихов пишет.
Кто более не пишет.
Почему же о китайские?
От того, что кусок каравая,
Воробьи атакую смело
У афиши, афиши Вонга Кар Вая.
Далеко, далеко за рекою,
О, прочел же стихотворение, 
Собака терзает ежика,
Ради совести угрызения. 
Вот картина гения достойная!
А у гения денег нету.
Он ругается непристойно
На челябинскую комету.
Если это - стихи, то, что же стихи?
Я, полагаю, воробьи, воробьи - мы,
По крошкам клюющие Бродского.
Видно, не поумнел, раз сочиняю такие, сякие.
28 февраля 13,
Километрах в пяти от памятника Маяковского. 


                  ЗНАЮ

Ты - дворец и храм дерзаний,
В стекло-бетон одетый.
Ты - преисподняя творений,
Твоя ведущая - Одетта.

Она одета, не раздета.
Сердиться перед зрителем 
Не должна. О, Боже!
Для Африки читает чернокожей.

А на Европу - белая акула.
Совсем одна. Зубы - жемчуг.
И сводит скулы, когда, 
Когда твоя Одилия победно выключит телевизор.

И ты спасен. И  только Бог один
Тебе, Ротбару, плешь омочил слезами, 
Но и Он молочный пруд налить не в силах,
Бог истинный. 

Победа ночи. Подушку ты набил,
Содрав с Одилии перья.
Тебе опасна Одетта, зубы жемчуг.
А лебедь - что? Он - самый верный!

Он - с тобой. Вива, Грация!  
Усни?! Нет! Экран погас не для того.
Вновь: Чтоб ты остался жив!
Одилия, Одилия, Одилия! 


                   НАВСТРЕЧУ МИРУ

Ты отсечешь все лишнее, и из мрамора выйдет стать!
В наш мир изменчивый, ему не изменяя,
Но лишь порой слезу роняя, в стремлении весь этот мир обнять.

Ты - скульптор, Бог! А я ж - лентяй, философ,
Теней читающий по потолку веселую игру.
Я вижу все занозы досок, цепляющие больно эти тени муз.

Но вот твой камень, данный нам веками, обосновался в нашей мастерской.
Не уж то, дышит горной он лавандой, 
Но лишь затем, что не ромашкой полевой?!

Тебя здесь нет теперь. Но кто таится в нем несмело?
Гляжу, пронзая взглядом камень сквозь.
Диана в нем пленится девственно нагая, с волшебным нашим миром врозь.  

Но вот под взглядом философа` лопнул камень. 
Пошли по жилкам трещинки, он ранен одной силой взгляда,
И лунный свет уже Диана миру льет!

Подобно бабочке из кокона богиня тщится слабо,
Отпал от камня новый скорлупы кусок. Навстречу свету мира
Из тьмы веков явится чадо и руку мне свою волшебно подает!

А я сижу, закинув на коленку ногу, в качалке деревянной, не страшась.
Но, чу! Сейчас откроет дверь мой друг. И мне мою подмогу как объяснить ему? 
Лишь только Солнца свет ладонью заслонив.    


                БРОШКА 

Я признаюсь тебе, есть причина помолчать.
Но слова эти - не молчанье.
Не залепит молчанья  печать
Мои губы, для признанья. 

Что любовь? Видно, всем вопреки,
Всем желаньям, Луна с неба рухнет!
Веет ветер холодный с реки
И доносится плачь твой из кухни.

Мне плевать, что Луну, разбив на куски,
Все вернуть ты отчаешься снова.
Нет, не склеить ее... Реви!
А тарелку - на счастье? Вот новость!

Пошутила?! Мой экипаж
Между звезд огоньками моргает.
Для тебя я - мираж, для меня ты - мираж.
На край света один убываю.

Ты смеешься, самолет твой - диван!
Где, дружок, твоя стюардесса?
Ну, и пусть. Я не верю в счастливый обман.
И, конечно, молчу не к месту. 

Пошутила! Ха-ха, оля-ля-ля!
Этот лайнер мой - неотложка.
И уходит куда-то земля. 
Скоро в небо. А в кулак - твою брошку.       


                   Пародия

          БОНЖУР

Бонжур! Плывет куда-то абажур.
Кругом, как будто все - ажур.
Врачи в халатах от кутюр.
А был амур. Но... ком са тужур.