Лезинский Михаил: произведения на Загранице

Старший Матрос Василий Шукшин

[Самиздат][Музыка]|Заграница|[Туризм][ArtOfWar][Okopka]
Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Оценка: 3.07*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Этот очерк был опубликован в моей книге "ПРИЧАСТНЫЕ ЛИЧНО" в 1980 году. В последующие годы очерки о Василии Шукшине появились во многих газетах и журналах: в "ВОПРОСАХ ЛИТЕРАТУРЫ", "ЛИТЕРАТУРНОЙ УЧЁБЕ", в "АВРОРЕ"... Добытые мною материалы и книги, с очерками и заметками о Шукшине, хранятся во многих шукшинских музеях: в Барнауле, в Бийске, в Сростках... Так же, множество документальных материалов, находятся в Государственном севастопольском архиве в моём личном фонде...
   СТАРШИЙ МАТРОС ВАСИЛИЙ ШУКШИН
  "Книги Шукшина будут лежать перед исследователями и через десять, и через двадцать лет, а вот факты его творческой биографии могут утеряться, и с ними надо поспешить".
   Сергей Залыгин, 1978 год
  
   Он был писателем, актером, режиссером. Он был матросом Балтийского и Черноморского флотов... И его не стало. Сердце не выдержало земных, тем не менее, космических перегрузок.
   Мать Василия Макаровича Мария Сергеевна Шукшина-Куксина написала мне после смерти сына:
  
   "...я думаю: как же все люди знают, что он любил народ? Себя не берег, лишь бы сделать людям побольше. Не спал ночами, работал, торопился. -
  Когда у меня бывал, вроде приедет отдохнуть, а сам сидит день и ночь. Скажу: "Вася, да ты хоть часика два отдохни".- "Некогда, мама милая, ждут меня с материалом".
  Так и не выдержало его сердечко, остановилось... Вот пришло какое горе, всем горям горе!.. Вот это горе оглушило мою головушку, я себя забываю. Не приведи боже такого горя никому..."
  
   Смерть если и прибавила Шукшину известности, то только самую малость. В то время, когда вокруг живого Шукшина велись разноречивые споры, зачастую его упрекали во всех смертных литературных грехах, народ уже принял его, признал, вобрал в себя. Принял как своего писателя, понял мудрую простоту его рассказов и мужественную художественную точность.
  
  Писатель и журналист Геннадий Бочаров в первые дни горестного прощания с Шукшиным писал на страницах "Комсомольской правды":
  
  "Если говорить о Шукшине, то нужно знать такой факт: только в первые дни после его смерти в Москву в квартиру Шукшиных, в Комитет по кинематографии пришло свыше 160 тысяч писем. Писем людей, потрясенных его внезапным уходом из жизни. На его могиле на Новодевичьем кладбище среди цветов и кистей красной калины также можно было увидеть открытки, листки из тетрадей, блокнотов со словами прощания и горького недоумения.
  Если мы сможем объяснить этот факт - 160 тысяч писем чужих, незнакомых людей, мы сможем объяснить что-то очень важное в нашей жизни".
  
   Я могу только догадываться, что было в них написано, какая человеческая боль проступала сквозь строчки этих -160 000 писем,-но я знаю точно, чем заканчивалось письмо севастопольского токаря Владимира Денисенко:
  
  "Люди! Как вы не уберегли Василия Макарыча? А, люди!?".
  
   А как его можно было уберечь?! Народный артист СССР Юрий Никулин вспоминает:
  
   "Съемки (фильма "Они сражались за Родину" - М. Л.) шли недалеко от рабочего поселка Клецки, на берегу Дона... Над хутором Малоголовским пикируют самолеты, сбрасывая бомбы. Земля .содрогается от взрывов, летят в воздух горящие обломки домов.,. Я смотрю на эту картину и думаю, что все вот так точно было более тридцати лет назад, в 1942 году. По счастью, сейчас не война...
  Отвели мне маленькую каютку. По обе стороны от меня в таких же каютках разместились актеры Василий Шукшин и Вячеслав Тихонов...
  Часто часов до трех ночи в каюте у Василия Макаровича горел свет. Он писал. Слышно было, как иногда, вставая, делал несколько шагов по каюте и начинал петь. Напевал что-то без слов. Мелодия была какая-то грустная, незнакомая... Утром вставал бодрый и подтянутый..."
  
   У меня хранится много писем от Марии Сергеевны Шукшиной ( все они на сегодняшний день, опубликованы - М.Л.). В них она писала о детстве сына, о его трудной судьбе. Но сейчас меня интересует "севастопольский период". В краткой автобиографии самого Шукшина об этом сказано очень коротко: "...служил радиотелеграфистом в Севастополе" - и все, без подробностей. И мать не помнила подробностей:
  
   "...письма все хранила, а когда из Сростков стала переезжать в Бийск, я их не взяла, а они на чердаке в коробке...".
  
   В другом письме она писала, что хотела потом взять эти письма, но в Сростках, в их бывшем доме, был ремонт и все, что находилось на чердаке, сожгли...
  Исчезли бесценные письма Василия Шукшина из Севастополя, письма, которые в деталях могли осветить пребывание Василия Макаровича в городе-герое.( в 2004 году письма были найдены в Сростках - М.Л.)
  Мария Сергеевна не помнила, что было в тех письмах,-ни номера части, ни корабля, на котором служил ее сын. Помнила только:
  
  "...Были присланы благодарности... Был он старший матрос, морзист... Корабль звать эсминец... Благодарности, они где-нибудь лежат, но не могут найти, а они прибраны..."
  
   В 1977 году в нескольких номерах журнала "Смена" печаталась работа молодого критика Владимира Коробова - первая попытка более полно исследовать биографию Шукшина. Но и тут "севастопольский период" лишь отмечен. И отмечен не совсем точно:
  
  "...Когда его призвали на действительную военную службу, попал он (Василий Шукшин - М. Л.) в военно-морской флот. В "учебке" освоил специальность радиста. В этом качестве плавал по морям..."
  
   "По морям" Василий Шукшин не плавал. Служба его протекала в Севастополе, на суше. Морякам, видимо, очень хотелось, чтобы их считали бывалыми "морскими волками". В шутку свое жилье называли "крейсером". Этот термин у них настолько вошел в обиход, что в него могли поверить и родные, и друзья.
  Не это ли название "крейсер" и нередко сбивает биографов Василия Шукшина, привнося в материалы о нем фразу "плавал по морям"?
   Хочу заметить, что когда я начинал поиск о пребывании Василия Шукшина в Севастополе, данных, кроме строчки самого Шукшина "служил радиотелеграфистом в Севастополе", не было. Я обратился к газете Краснознаменного Черноморского флата "Флаг Родины", и в поиск включился журналист Анатолий Марета.
  Первое официальное сообщение было получено из Центрального военно-морского архива:
  
   "Василий Макарович Шукшин в 1949 году призван Ленинским РВК Московской области, службу проходил в Балтийском флотском экипаже, в 1950 году закончил по 1-му разряду специальные радиокурсы и в 1950 - 1952 гг. служил в одной из частей Черноморскоо флота в качестве радиста".
   []
  Нашелся в Севастополе и бывший командир отделения, в котором служил Василий Шукшин, Николай Филиппович Шмаков.
  
  Николай Шмаков рассказал:
  "В июле или, может быть, в августе 1950 года к нам прибыла группа молодых матросов, окончивших радиокурсы. Двое или трое из них были зачислены в мое отделение, и среди них - Шукшин. Он сразу обратил на себя внимание своей серьезностью, взрослостью. Был исполнителен, трудолюбив, работал молча, сосредоточенно. Несмотря на отсутствие большого опыта, нес радиовахты наравне с лучшими специалистами. Не удивительно, что вскоре он повысил классность, его назначили на должность старшего радиотелеграфиста, присвоили звание старшего матроса.
  Выделялся он среди сослуживцев и характером. В общении с товарищами был краток, пустословия не любил, но суждения его имели авторитет. Много читал, посещал Морскую библиотеку,( уже после выхода книги, я узнал от этой библиотекарши, множество подробностей - М.Л.), а вот писал ли что-либо, сказать не могу. Может, и пробовал в те годы, но мы об этом не знали. Вообще Василий Макарович был несколько замкнут, задумчив. Между собою мы иногда говорили, что наш Вася далеко пойдет, но никто, конечно, и не догадывался, в каком направлении разовьется его самобытный талант.
  Прослужил я с ним год, затем уехал на офицерские курсы, и с тех пор больше не видел его. Спустя десять лет встретился с мичманом Владимиром Жупыной, который когда-то прибыл к нам вместе с Шукшиным.
[]
  "А Вася наш киноартистом стал",- с нескрываемой гордостью сказал Владимир Семенович.
  Я, конечно, уже знал об этом, смотрел с его участием "Два Федора" и "Золотой эшелон", даже прочитал в журналах несколько его рассказов. Приятно было, что наш сослуживец нашел себя в искусстве. Гордость за него крепла с каждым годом... Много раз, вспоминая о нем на встречах ветеранов, мы высказывали мысль о том, что неплохо было бы написать ему письмо, пригласить на флот посмотреть, как сейчас несут службу молодые черноморцы. Но, зная об огромной загруженности Василия Макаровича, не решались беспокоить его".
  
  Из интервью, данного А. Марете Н. Ф. Шмаковым.
  После того, как это интервью было опубликовано в газете "Флаг Родины", один из сослуживцев Василия Шукшина В. А. Мерзликин написал Николаю Филипповичу Шмакову:
  
  "...Ни от Сашки (Маевского), ни от меня у него не было секретов. Мы знали тогда очень многое, чего многие из вас не знали. Не знали, что он... пишет. Что он мечтает стать писателем и актером. Наконец, о том, что он разучивает Гамлета - принца Датского...
  Не обижайся, дружище, я тебя считал и считаю отличным товарищем, но в чем-то ты ему, может быть, не показался, а может быть,- разница в "чинах и рангах". Мы же в то время были однодумцами и одноверцами: все трое хотели учиться и учились, все пытались писать, все стремились понять и осмыслить жизнь... Он писал... и читал мне свои три первых рассказа: "Разыгрались же кони в поле", "Двое в телеге", а третий как назывался, я не помню. Прежде чем они были опубликованы, прошло семь лет. Первые два я узнал не по названиям, а по сюжетам. А третий... я только помню, что речь шла о каком-то пьянчуге, который целый день толок то ли лен, то ли коноплю за ведро водки. Эту сцену, но только сильно переработанную, я встречал у него в романе "Я пришел дать вам волю".
  Правильно ли ты охарактеризовал корреспонденту личность старшего матроса Шукшина? Мне кажется, правильно. Это был действительно очень искренний, честный, немного замкнутый, но разудально обаятельный человечище! Он был немного скрытен с теми, кого не знал, и с распахнутой душой - с теми, кто был искренен с ним. Тому он дарил всю любовь и теплоту своего большого человеческого сердца".
  
  Значит, Шукшин писал? И Гамлета - принца Датского разучивал? И в мыслях он давно числил себя актером и режиссером. Вот яркий пример тому.
   У Марии Сергеевны Шукшиной сохранился старый номер журнала "Советский воин" ? 10 за 1955 год, а в нем заметка: "Решил стать кинорежиссером". Вот что сообщалось в этой корреспонденции:
  
  "На палубе стоявшего на рейде военного корабля шел концерт художественной самодеятельности. Особенно большой успех выпал на долю матроса Василия Шукшина. Он выступал с декламацией, с пляской, играл главную роль в одноактной пьесе... Скоро ему доверили руководство драмколлективом, и матрос выступил уже не только как исполнитель, по и как режиссер".
  
  Что ж, пером журналиста из "Советского воина" водило воображение Шукшина. Он придумал на ходу актерскую и режиссерскую биографию. Попадись эта заметка на глаза его товарищам, она бы, кроме улыбки, ничего не вызвала: в письмах сослуживцев ничего не говорится об участии Василия Шукшина в коллективах художественной самодеятельности. Да еще на уровне режиссера! Хотя нам известно из одного письма, что Гамлета он репетировал. Но для себя.
  И еще одно подтверждение, точнее, опровержение той, старой, за 1955 год заметки.
  Дело в том, что журналист Анатолий Марета пришел работать во флотскую газету в тот же самый год, когда на "крейсере" появился новый радиотелеграфист Василий Шукшин. И за годы службы Шукшина Анатолию Марете пришлось побывать на нескольких концертах, которые давали радиотелеграфисты.
  Корреспондент отметил, что репертуар, мягко выражаясь, облегченный и, кроме досады, ничего не вызывает. Тогда же и появилась в газете "Флаг Родины" заметка под недвусмысленным названием "Неполноценный концерт". Фамилии Шукшина там не было. И в записных книжках, которые вел тогда журналист, фамилии Шукшина тоже не значилось.
  
  Изучая сейчас биографию Василия Шукшина, замечаешь, что он в силу своей натуры умел наводить "тень на плетень", выдумывая детали биографии даже в ущерб себе и тем самым сбивая с толку сегодняшних биографов.
  Нам известно, что Василий Шукшин учился около года в Бийском автомобильном техникуме и бросил его. Почему?
  Вот что рассказал по этому поводу своему товарищу писателю Юрию Скопу сам Шукшин:
  
  "Автомобильный техникум бросил из-за непонимания поведения поршней в цилиндрах. Нам лекцию говорят, а мне петухом крикнуть хочется..."
  
  Юрий Скоп опубликовал это высказывание еще при жизни Шукшина.
  Но старший матрос Шукшин изучил гораздо более сложную технику, чем "поршни и цилиндры". Он по косточкам мог разобрать сложнейшую радиотехническую аппаратуру, став радиотехником по самому высшему разряду, обогнав многих своих сверстников по складу мышления чистых техников...
  Служба в армии и па флоте никогда не была легкой в физическом и психологическом отношениях.
  На флоте укреплялась и вера Шукшина в справедливость. Вера, израненная в детстве. Есть у него биографический рассказ "Самолет":
  
  "...Мы шли с сундучками в гору, и с нами вместе - налегке - городские. Они тоже шли поступать (в техникум - М. Л.). Наши сундучки не давали им покоя.
  Чьяво там, Ваня? Сальса шматок да мядку туясок? Сейчас раскошелитесь, черти! Все вытряхнем! Гроши-то куда запрятали?.. Куркули, в рот вам пароход!
  Откуда она бралась, эта злость,- такая осмысленная, не четырнадцатилетняя, обидная? У них тут хоть карточки какие-то, о них думают, нам - ничего, как хочешь, так выживай. Мы молчали, изумленные, подавленные столь открытой враждебностью. Проклятый сундучок, в котором не было ни "мядку", ни "сальса", обжигал руку-так бы пустил его вниз с горы..."
  
  Но здесь, на флоте, в отличие от тех времен, его окружали прекрасные товарищи, отношения были искренние и чистые. Он был равным среди равных. Можно смело сказать, что на Черноморском флоте Василий Шукшин задолго до высшего кинематографического об разования закончил настоящий "матросский университет"
Оценка: 3.07*8  Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.
"Заграница"
Путевые заметки
Это наша кнопка

Rambler's Top100