Зив-Ами Лиора: произведения на Загранице

Рожденный в Вифлееме

[Самиздат][Музыка]|Заграница|[Туризм][ArtOfWar][Okopka]
Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Мы явно не осознаем, насколько тесна связь между аномальной озабоченностью европейцами судьбой "палестинцев" и ужасающей деградацией самих европейцев. Фильм "Рожденный в Вифлееме" выставляет напоказ то, что все страются не замечать: Европа не может простить евреям их собственной веры в Распятого еврея. Поэтому я и называю борьбу европейцев за освобождение "Палестины" от евреев следующей после нацизма попыткой отомстить евреям за Синайское Откровение.И в этом смысле я считаю Евросоюз преемником Третьего Рейха.
  РАЗМЫШЛЕНИЕ О ФИЛЬМЕ "Рожденный в Вифлееме"
  
  Роль европейцев в том, что творится в наших "палестинах", явно не осознана. Поэтому мои мысли по этому вопросу, изложенные в статьях "Зачем нужна Палестина" и "Европейская Ложь Дурбана", вызывают такое неприятие. Но я действительно убеждена в том, что аномальная значимость "Палестины" для европейцев порождена травмой христианства и ролью евреев в распространении веры в Единого.
  "Палестина" - это гремучая смесь, в которой, как и в нацизме, соединились два взрывоопасных компонента: делигитимация евреев церковью за распятие Христа и делегитимация евреев европейцами-антихристианами за рождение Христа. Это сочетание так трансформировало "еврейский вопрос" при нацизме, что "окончательное решение" стало единственно возможным на него ответом.
  Теперь же мы имеем возможность наблюдать за вторым актом того же спектакля, разыгранного на сей раз не Третьим Рейхом, а Евросоюзом. Поэтому я и называю борьбу европейцев за освобождение "Палестины" от евреев следующей после нацизма попыткой отомстить евреям за Синайское Откровение.И в этом смысле я считаю Евросоюз преемником Третьего Рейха.
  
   - - - - - -
  
  Недавно смогла в этом в очередной раз убедиться, посмотрев итальянский фильм ''Рождённый в Вифлееме''. Не жалею, что потратила время: фильм с таким названием обязательно должен был нести какое-то послание. И не ошиблась - таки нёс.
  
  Уже в начале фильма мы, зрители, понимаем, что речь идёт о самом настоящем Вифлееме, только современном. Естественно, что всё опять связано с евреями, только с современными, какими они, по замыслу авторов, должны видиться среднему итальянцу.
  Итак, герой фильма - итальянский тележурналист, которого начальство намеревается послать в Израиль в командировку. Он знает, что это крайне опасно и хочет отказаться, но начальство намекает ему, что бедняга может остаться без заработка. А это дело серьёзное.
  Герой старается скрыть от своей жены, куда именно он уезжает. Но любящие глаза женщины моментально засекают выражение лица родимого мужа, когда он смотрит репортаж из Израиля (естественно, стрельба, взрывы, крики, слезы) и любящее сердце подсказывает правду:
  - Ты едешь туда?!!!!! - в ужасе восклицает прекрасная итальянка.
  Ничего не остаётся несчастному, как сознаться - женщину ведь не проведёшь, особенно любящую.
  - Зачем? - недоумевает она.
  Муж нервно напоминает ей о расходах, о ссуде, взятой в банке на покупку той самой квартиры, в которой они беседуют, лёжа в постели. Бедная женщина понимает, что за возможность валяться в такой роскошной постельке, ей придётся заплатить страшную цену:
  - Я буду вдовой - рыдает она.
  Муж тоже разнервничался, да до такой степени, что у него начинается приступ астмы. Он впрыскивает ингалятором лекарство и мы, разумеется, сразу догадываемся, что этот ингалятор - то самое ружьё, которое появляется в первом акте для того, чтобы обязательно выстрелить в третьем.
  
  Да, вождь мирового пролетариата Владимир Илиьч Ленин сразу смекнул, что может сделать с мозгами мирового пролетариата великое искусство кино. Собственно, другие вожди тоже быстро разобрались с искусством - Йосиф Виссарионович Сталин, Адольф Аллоизович Шикльгрубер-Гитлер. Для советских вождей уже было очевидным, что у искусства есть одно-единственное предназначение - быть средством пропаганды. Так что авторы фильма "Рожденный в Вифлееме", можно сказать, пошли по колее, проложенной предшественниками.
  Лично мне после советской промывки мозгов было забавно наблюдать за тем, как такой же промывкой мозгов занимается "свободный" Запад.
  
  Итак, уже в преамбуле авторы ''художественного произведения'' внедряют в наши мозги важную мысль: это место - ''Палестина'', как они его называют - место страшное. Всё, что связано с ним - это взрывы, стрельба, хаос, смерть и слёзы. Всякий, уезжающий туда - потенциальный смертник, уже до поездки оплакиваемый потенциальной вдовой.
  Что происходит с потребителями такого рода ''искусства'', можно предсказать без всяких опросов общественного мнения. Опросы лишь позволяют определить масштаб явления. По одному из них 59 % европейцев считают само существование еврейского государства угрозой миру, достаточно большой процент высказывает сожаление о том, что это государство вообще существует. По последнему опросу Израиль вошел в число самых опасных стран.
  Вот так потихонечку, фильм за фильмом, репортаж за репортажем средствами великого искусства в мозги вбивается то, что нужно. А что именно нужно, хорошо видно из сюжета этого фильма с символическим называнием ''Рождённый в Вифлееме''.
  
  Пока что речь шла о преамбуле. Само действо начинается тогда, когда наш герой прибывает в это страшное место - на Землю Обетованную. Мы вновь встречаемся с ним, когда сидя в машине вместе с тремя другими итальянскими корреспондентами, он колесит по Вифлеему, пытаясь вырваться из западни. Но безуспешно - на какую бы улицу умные и трепетные итальяцы не свернули, везде они натыкаются на ощетинившихся и роботообразных израильтян: то израильтяне в танке, то с автоматом в боевой готовности, которую тут же демонстрируют предупредительной очередью. В общем стрельба, паника, холодный пот от страха - всё, что так непереносимо для утончённого европейца.
  Чудом наши изнервничавшиеся герои добираются до светлого оазиса в пустыне мрака и кошмара. Оазисом оказывается католический Храм, куда вслед за итальянцами врываются и арабы. Арабы зачем-то тащат в храм беременную женщину, само пребывание которой почему-то преподносится как страшная тайна. Зачем? Мы понимаем, что авторам зачем-то это нужно. Ладно, нужно, так нужно. Поехали дальше.
  Очутившись в храме, итальянцы начинают трезвонить по телефону в надежде, что их из храма вытащат, потому что ни выйти из него, ни даже выглянуть из окна невозможно: малейшее движение - и в ответ раздаётся автоматная очередь. Пули влетают в окна храма и одна из них очень символично попадает в фотографию на стене, на которой заснят Папа римский. Если учесть, что персона Папы римского у католиков священна, то не очень трудно догадаться, на какой эффект рассчитывали авторы фильма: ну вот, из-за каши, которую заварили здесь евреи, стреляют в саму святую католическую церковь. И еще того хуже: эти жиды опять убили Б-га, выстрелив в Его наместника на земле.
  
  Итальянские корреспонденты снуют по храму, выведывая местоположение тайной роженицы, и заодно знакомятся с монахами и монахинями. Естественно, что у нашего героя завязываются с ними диалоги. Благодаря этому трюку, монахи, а их устами авторы фильма, могут высказать собственное кредо.
  Упомяну о разговоре нашего героя с настоятелем храма, который объясняет, как он видит сложившуюся ситуацию и свою роль в ней (а заодно и роль всей католической церкви):
  - Представьте себе мать, которая разнимает дерущихся детей.
  Мы вместе с оператором всматриваемся в лицо настоятеля: сдержанный, благородный взгляд светлых глаз, мужественно сжатые челюсти. Да, должен ощутить зритель всем своим нутром, такой человек умеет проникать в суть явлений и постигать великие тайны бытия, такой человек не дрогнет в любой ситуации и всегда сможет сохранить трезвость рассудка и чувство справедливости. Такой стойкий мужчина может стать настоящей матерью.
  А кто же дети? А это евреи с арабами, чада неразумные, которые подрались из-за какой-то ерунды. Кто же их разнимет, научит уму-разуму, кто слёзы осушит, сопли вытрет? Естественно, мать-католическая церковь.
  Что теперь нам вдалбливается в голову? Вся еврейская затея с возвращением на Землю Обетованную - детская и глупая игра и принесла миру одни неприятности. Из-за еврейских глупостей и страдают благородные носители истины, такие, как этот отец-настоятель. Но пока существуют подобные ему праведники, миру гарантирован ''правильный'' мировой порядок (естественно, без возвращения евреев и еврейского государства). Как эту мысль европейцы усвоили, как раз и демонстрируют опросы их общественного мнения.
  
  А что же арабы? Вроде бы это они захватили храм, бегают с обмотанными лицами и людей пугают. Для ответа на этот вопрос у авторов фильма припасён другой трюк.
  Итак, мы в церкви. Все католики молятся и вдруг в помещение входит араб с обмотанной головой. Итальянский корреспондент, который, конечно же, находится тут же, начинает нервничать. Но его успокаивает мудрая монахиня:
  - Не удивляйся. Арабы - свои, потому что они признают Христа.
  В подтверждение сказанного араб снимает с головы тряпку и зритель обнаруживает под ней одухотворённое лицо искренне верующего человека. Мы тут же понимаем (а заодно и все европейцы): да не нужно их пугаться, этих палестинцев. Это они только с виду такие страшные. Внешность обманчива - на самом-то деле они искренние и благородные люди. Просто борьба с врагом - евреями - заставляет их вести себя не всегда адекватно. Взрываться в автобусах, например. Всё из-за жидов!
  Но самое главное послание даже не в образе '' палестинца'', неожиданного преобразившегося из страшилища в святого. Самое главное послание - идея христианско-мусульманского союза. Зритель должен усвоить важнейшую мысль: у арабов с католиками святыни общие. Это евреи, враги рода человеческого, находятся по другую сторону - в жидовское сердце наши святые молитвы не проникнут никогда.
  
  Как можно догадаться из названия фильма ''Рождённый в Вифлееме'', центральная роль отведена младенцу, которому предстоит родиться. Именно для этого и понадобилась беременная арабка.
  С этой арабкой наш главный герой уже успел познакомиться. Разумеется, тайно. Он увидел, что у неё есть проблемы с дыханием и тут же отдал ей свой ингалятор, который ему и самому был крайне необходим (вот ради этого эпизода он и задыхался перед своей плакальщицей-женой в преамбуле). Сделал он это, предчувствуя, что у беременной арабской женщины есть великая миссия. К тому же такой благородный поступок мягкосердечного итальянца так эффектно контрастирует с безжалостностью изральской военщины, из-за которой новоявленной Марии приходится рожать ребёнка в неподходящих условиях. Тем очевидным фактом, что не израильтяне её туда тащили, авторы фильма решили пренебречь.
  Но богоугодная роль итальянского корреспондента в судьбе роженицы и её ребёнка не ограничилась ингалятором. Корреспондента авторы умудрились превратить ещё и в акушера. Когда начались роды, почему-то именно к нему за помощью побежали растерявшиеся монахини, хотя он всячески отнекивался и объяснял, что ничего в этом не понимает, так как всего-то и окончил какие-то курсы. Родившийся с помощью итальянского корреспондента мальчик вызывает у итальянца прилив нежности - он, как все итальянцы, очень любит детей. Но именно с этим арабским мальчиком, родившимся в Вифлееме, связаны более глубокие эмоции - благоговение.
  
  Со своими чувствами главный герой разобраться не успел: как только арабка отрожала, за итальянцами приехала машина, чтобы вывести их из храма. Вроде уже и хеппи энд на носу, да вот беда : радость по поводу освобождения омрачилось тревожным известием. Монахиням каким-то образом стало известно, что у родившегося мальчика серьёзные проблемы со здоровьем, и если его через несколько часов не подключить к аппарату искусственного дыхания, он умрёт. Откуда такие медицинские познания у монахинь, которые и роды-то сами, без итальянского корреспондента, принять не смогли? Ответ на этот вопрос остаётся на совести авторов ''шедевра''.
  Естественно, что ни от чем другом, кроме как о спасении новоявленного Иисуса, добрые итальянские католики думать уже не могли. Спасать, спасать дитя! Они находят таксиста, готового отправиться в пекло, но за бо-о-о-льшие деньги. Итальянцы даже не обсуждают этот вопрос. Сердце подсказывает им решение и они не сговариваясь отдают все свои деньги во имя спасения святого младенца. Если мы еще помним, что в эту жуткую "Палестину" наш герой отправился ради заработка, то можем вполне оценить величие его поступка.
  Вернувшись в храм, итальянцы засовывают младенца в сумку, замаскировав его под обычный груз. Это необходимо сделать для того, чтобы израильтяне не догадались о том, что происходит.
  Израильтяне, конечно, не догадались - где уж им, толстокожим, - но мальчика все-таки обнаружили. Израильский офицер, раскрывший сумку во время проверки, жестко и пристально взглянул на трепещущего итальянца. О, ужас! Все кончено, все жертвы напрасны. Но, случилось чудо: при прикосновении к "рожденному в Вифлееме" что-то дрогнуло даже в каменном сердце израильтянина. И этот изверг залепетал о том, что и у него дескать тоже дети есть.
  Ну что ж, все же и они, хоть и евреи, а люди. Всё же, и у них, евреев, рождаются дети, как у всех остальных нормальных людей. В общем, "Б-г помог" - перед святостью отступила израильская военщина и пропустила итальянца с его святым грузом.
  Намек поняли: у этих евреев, убийц Б-га, осталось что-то человеческое только потому, что им еще предстоит признать Христа.
  
  Вырвавшиеся, наконец, из лап израильтян итальянцы доставляют святого младенца в госпиталь. Католический, естественно. Святой младенец оказывается в детском отделении среди других младенцев. А через окно на детей смотрят переполненные нежностью мужчины. Один из них - отец "рождённого в Вифлееме" - интеллигентного вида араб. Другой...ну знаете, это уж слишком! Другой - израильский офицер, который, оказывается, тоже привёз свою жену рожать в католический монастырь. Другого родильного отделения в Израиле не нашлось. Я живу в Израиле, рожала в Израиле, да и с фантазией у меня, вроде бы, всё в порядке, но я не могу представить себе ситуацию, при которой израильский офицер потащит свою жену рожать в католический госпиталь при наличии прекрасных израильских. Что-что, а это дело у нас поставлено на поток, и поставлено неплохо. Видно у авторов фильма фантазия намного богаче, чем у меня. Но дело не в фантазии. Авторам нужен символ, выражающий вселенскую роль Ватикана.
  
  Религиозный подтекст всего этого действа настолько очевиден, что когда в одном из послеродовых эпизодов на экране появился проём двери, из которого лился золотой свет, я попыталась предсказать развитие сюжета, понимая куда клонят авторы фильма и зачем им понадобилась беременная женщина.
  - Сейчас в дверном проёме появится арабка с ребёнком на руках и примет позу Сикстинской мадонны.
  Не угадала: мадонну с младенцем решили не обыгрывать. Зато нашли другие символы, безошибочно определяющие личность "рождённого в Вифлееме".
  Как только итальянский корреспондент вышел из госпиталя, раздался выстрел, в очередной раз испугавший итальянца. Поначалу он втянул голову в плечи, но затем, взглянув на небо и заметив на нем нечто светящееся звездообразное, понимающе улыбнулся. Это, правда, была не комета Галлея, которая по преданию 2000 лет назад возвестила волхвам о рождении Христа, а всего лишь пущенная кем-то ракета, но итальянскому корреспонденту и ее было достаточно для осознания святости момента.
  
   - - - - - - -
  
  Можно было бы отнестись с юмором к этому пропагандистскому вареву итальянских кинематографистов, если бы не одно обстоятельство. Вся концепция этого фильма отражает новую теологию, которую в католической церкви кто-то активно разрабатывает. Я на эту теологию уже натыкалась, причем, неоднократно.
  В соответствии с новой концепцией Мария была не еврейкой, а "палестинкой" (знать бы еще, что это за национальность такая). И рожала она в хлеву якобы потому, что зловредные евреи ее на порог дома не пустили, а вовсе не потому, что в окрестностях Иерусалима возникла проблема с ночлегом из-за объявленной переписи населения. Собственно из-за этой переписи беременная Мария и вынуждена была отправиться в путь из галилейского Назарета в иудейский Вифлеем, к месту "прописки" племени Иегуды, к которому принадлежал как ее муж Йосеф, так и царь Давид. На происхождении Иисуса из племени Иегуды и из дома Давида строится вся концепция объявления Иисуса Христа Мессией в соотвествии с пророчеством о Мессии потомке Давида. И вот на тебе - отрекаются от основ собственной веры. И все ради чего? Чтобы разделаться с евреями, пусть для начала теологически. (Что следует потом и как именно теории претворяются в практику испытали на себе 6 000 000 европейских евреев.)
  Да, да, именно об этом и идет речь. Все это уже было и "Рожденный в Вифлееме" - это всего лишь повторение пройденного. Подобную теологию уже разрабатывали в Германии "Немецкие христиане", которые после прихода нацистов к власти выбросили из христианской теологии все, что напоминало о евреях: Ветхий завет, послания апостола Павла. Правда Иисуса Христа " Немецкие христиане" объявили арийцем, а не палестинцем. Но какое это имеет значение, ариец Христос или палестинец? Главное, чтобы его имя никоим образом не было связано с евреями.
  
  И кто-то еще будет доказывать, будто нацизм был неким выпадением из логики развития Европы. Нет, он был совершенно закономерным этапом этого "развития", если развитием можно называть ужасающую деградацию Европы, свидетелями которой все мы являемся. И фильм "Рожденный в Вифлееме" красноречивое тому свидетельство.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.
"Заграница"
Путевые заметки
Это наша кнопка

Rambler's Top100