Известно, он из Назарета
Явился в мир из хлева без дверей,
И был со дня рождения для света
Не просто сын людской он, а - еврей.

Еще судьба далека от креста,
А жизнь полна  обмана и искуса...
И плотская, мирская красота
Волнует сердце юного  Иисуса.

И каждой  раз, как видел он красотку,
Кудрявую подружку Мирияму,
Слипались губы и немела глотка,
А жизнь Иисуса превращалась в драму.

На нем еще рубища, не хитон.
Хотя уже, на взгляд хромых и нищих,
Отчетливо прослеживался  в нем
Природный, не по возрасту умище.

С раввинами в познанье Торы меряясь,
Но, ощутив в себе иной удел,
Уже впадал  он временами в ересь,
Хоть Бога отрицать еще не смел

Ему  б иное в жизнь претворять,
Но дух еврейский обожает споры.
И не хватило веры, чтоб понять
Всю глубину и неизбежность Торы.

Все было впереди - любовь и плаха.
И тихо так, несуетно окрест...
И белая потертая рубаха  его
Еще не повторяла крест.

Но дальше, дальше, и сомненья
В всесилии  и в сокровенье Бога
Становятся не просто откровеньем,
А бунтом и тернистою дорогой...

Все было впереди: судьба  и плаха,
И взгляды слова  жаждущих окрест,
И белая, потертая рубаха
Все чаще им напоминала крест.

Хоть вера в Слово мысль просветляла,
Но каждый шаг искусом озарен...
Из Торы восходящее начало
В самом себе  беспечно предал он.

Еврейская, извечная судьба -
Стремление не быть самим собою...
Душа еще крепка, душа уже слаба.
И тысячи ступеней под тобою...

Мог Бог ему иное даровать.
Скрижали мог не заменять амвоном.
Но исказилась Божья  благодать,
И Иисус отрекся от Закона.

Все было на пути, но только страха
Не нес в себе рожденный благовест.
И белая, потертая рубаха
Ручным размахом превратилась в Крест.

Как дух еврейский - дух противоречий -
Пять тысяч лет желаем и гоним,
Так Израиля и Иисуса встреча
Навеки вечно пребывает с ним.

Кого оправдывать, скажите, в этих строфах?
Кого винить, в истории тех мест?
Мы заново родились на Голгофе,
И грешны вместе мы за этот Крест.