В одной семье жила собачка Дуся, Дульсинея по паспорту.
Дуся любила всё семейство и в особенности бабушку Зинаиду Аркадьевну.
Бабушка досконально и подробно понимала Дусю. А Дуся любила бабушку.
Когда Дусе хотелось вкусненького, она садилась напротив Зинаиды Аркадьевны и, склонив голову, не мигая смотрела на бабушку до тех пор, пока та с напускной строгостью говорила:
- Дуська! У тебя же молния на талии не сойдётся!
- Гав! - отвечала ей умная Дуся, которой совершенно не было дела до объёмов талии, ибо всё равно во время прогулок её не только не спускали с поводка, но и отгоняли приблизившихся кавалеров. Отчего Дуся безнадёжно пребывала в девичестве.
- Ну тогда пойдём. У меня печенье в коробке осталось. Ты будешь печенье?
- Гав-гав! - это значило: что за дурацкий вопрос, Зинаида Аркадьевна! Тебе ли не знать, что от печенья из коробки может отказаться лишь безумный кот Ярлык, потому что днём Ярлык спит, а ночью печенье никто предлагать не станет.
- Дуська-Дуська! Кто тебя будет любить так, как я, потом! - вздыхала Зинаида Аркадьевна. Дуся не задумывалась над проблемами мироздания и бабушкины вздохи пропускала мимо ушей. Когда наступило это самое "потом" и в один прекрасный день Зинаиду Аркадьевну, накрытую с головой простынёй, вынесли на носилках двое незнакомых мужчин, Дуся не придала этому большого значения.
Однако впоследствии и очень скоро до Дусиного разумения стало доходить, что Зинаида Аркадьевна покинула дом навсегда и оставшиеся члены семьи Кубатуровых совершенно не реагируют на её, Дусины, желания. Смотри-не-смотри, а печенья ей уже никто не предлагает. И не разговаривает ни о чём, будто Дуси нет дома. Дуся огорчалась, нервничала, переживала. В периоды особенно острых припадков стресса она будила спящего Ярлыка и гоняла его по квартире. Осоловевший кот сумрачно шипел откуда-нибудь с верхотуры, плевался на Дусю и поносил её по-кошачьи. А ночью мстил и месть его была ужасной. Кот подбирался к спящей Дусе и кусал её за пятки. Пятки у Дуси чрезвычайно чувствительны и ярлыковские вредности вызывали у проснувшейся Дуси приступы бешенства. Она лаяла среди ночи и хозяева ругались, а мужчина даже швырял в неё домашнюю тапку, что было крайне оскорбительно для Дуси.
Дуся грустила. Однажды ей приснился сон. Зинаида Аркадьевна будто бы вернулась, однако место ей определили на коврике у двери, рядом с Дусей. И вот лежат они вдвоём рядом на своих ковриках и ведут беседу совсем как в прошлую бытность:
- Знаешь, Дуська, - говорит свернувшаяся калачиком Зинаида Аркадьевна, уткнувши нос в невесть откуда выросший у неё хвостик, - когда я была маленькая, я любила ловить бабочек на лугу. Лето, солнце, бабочки разноцветные, теплынь, травой пахнет.
Помнишь, как мы с тобой на даче пять лет назад жили всё лето. К тебе ещё соседский Урал сватался?
- Как не помнить Урала! Хозяйственный мужчина. Таким он лаял басом, а хвост у него бубликом, и гонору в нём, как в гренадёре.
- Ага. Точно. Вот такое лето было в моём детстве.
- Слушай, Зинаида Аркадьевна, расскажи, откуда я взялась в этом доме!
- О, это непростая история, Дуся. Девочка наша, Лизавета, вдруг захотела собачку. Долго упрашивала родителей. И меня подключила к решению проблемы. Дочь хотела ротвейлера, потому что ротвейлер большой и будет охранять. Но против ротвейлера была её мама, моя дочь, значит. Она прочла в газете, что ротвейлеры могут искусать хозяев безо всяких мотивов. Лизин папа предлагал овчарку. Но дочка боялась шерсти - дескать линяют овчарки ужасно. Звонит как раз моя старинная подруга. У её пуделихи как раз приплод был. Один щенок выбракованный из-за сросшихся двух коренных зубов. Она и предложила тебя, Дуся. Так ты и завелась у нас.
- Значит, если бы я была не дефективной, то у меня была бы другая жизнь?
- Ну конечно! У тебя и хозяева были бы другие и дети наверняка не раз родились.
- Да. Судьба, значит, оказалась ко мне неблагосклонна.
- В каком- то смысле да. А в каком-то наоборот. Я же тебя люблю, Дуся. А могла бы и не любить. Потому что не знала бы тебя.
- Да, - со вздохом сказала Дуся, - угости-ка меня печеньем из коробки, Зинаида Аркадьевна!
- Не могу, Дусенька! Я теперь тоже собака. И вообще, я тебе снюсь.
- Плохо, - огорчилась Дуся и проснулась. Рядом никого не было. Ночная тишина, спящие хозяева и неслышный вредитель Ярлык, притаившийся неподалёку. Дуся вдруг поняла, что мир стал другим. Она вздохнула и попыталась уснуть вновь. Ярлык тут же сделал попытку укусить Дусю за пятку левой задней ноги. Дуся рявкнула на кота, он бесшумно исчез. Из спальни вылетел хозяйский тапок и упал рядом с Дусей.
Дуся обиженно хрюкнула и повернулась к тапку спиной.
Зинаида Аркадьевна никогда не унижала себя разбрасываньем домашней обуви. И ещё она понимала Дусину душу.
"Ты их любишь, а они в тебя тапком!" - сформулировала Дуся свою судьбу. И задремала до следующей кошачьей провокации.