Был русский солдат. А если точнее - советский офицер еврейской национальности.
Смерч войны затянул его в свое раскаленное чрево в конце июня 1941 года, сразу же после школьного выпускного вечера, и носил по полям и лесам страны долгих три года.
А потом вышвырнул солдата, непригодного уже ни к строевой, ни к нестроевой, с покалеченными ногами и с туберкулезом.
И оказался он в далеком тыловом госпитале в большом южном городе. И, на счастье солдатское, жила в этом городе с давних времен семья дальних родственников, и была в этой семье девица-краса, студентка-медичка.
И стала она ухаживать за солдатом, и подняла его на искалеченные ноги, и забрали родственники солдата из госпиталя, и стал он у них жить.
А через год родился я. Солдат же прожил после войны всего пять лет.
А старший брат солдата, начав воевать в Финскую, дошел с победой до Берлина и дожил до глубокой старости в городе Минске.
А их двоюродный брат, тоже солдат, выходя в 41-м из окружения, забрел в родной украинский город, надеясь найти свою семью или узнать, что с ней случилось, да не успел узнать ничего, ибо был застрелен немцами. И, может, и к лучшему, потому что с родителями его и сестренкой расправились местные жители еще до прихода немцев...
А другой мой дядя, двоюродный, тоже был в окружении, потом в партизанах и носил орден Красной звезды - когда я был маленьким - на повседневной гимнастерке, а потом - на выходном пиджаке.
И еше один дядя, хвала Господу, ныне здравствующий, и трое его братьев-летчиков прошли войну.
А двое дядьев мамы, призванные на фронт уже немолодыми и обремененными семьями, домой не вернулись.
И были еще мамина двоюродная сестра, врач, прошедшая с фронтовыми госпиталями от Подмосковья до Берлина, и ее муж, потерявший первую семью в Белоруссии и оставшийся после войны надолго кадровым военным...
И так было, наверно, почти в каждой еврейской семье.
По подсчетам историков в рядах союзников сражались до полутора миллионов евреев, треть из них - в рядах Красной армии.
Почти никто из них не дожил до 60-летия Победы.
И майским вечером я зажгу поминальную свечу и прочту кадиш по евреям, которых унесла та война:
По моему отцу;
По другим моим родственникам-военнослужащим, воевавшим со смертельным врагом нашего народа;
По моим беззащитным родственникам, убитым юдофобами;
По погибшим 250 тысячам еврейских солдат и офицеров союзных армий, из которых 200 тысяч погибли на советско-германском фронте;
По 6 миллионам жертв геноцида, развязанного нацистами и их приспешниками;
По ветеранам и инвалидам войны, не доживших до наших дней.