Ах, Зяма, Зямочка - судьбу шута
ты вымолил у жизни...
Овсюгом
таился среди корма лошадиного, 
за ширмой спрятав покалеченное тело...

Но голос! Голос!!!
Этот трубный глас
распространился по хрущёвкам и проспектам
и стал настолько узнаваем, 
что
ты выскочил из кукольного храма
как оглашенный...

И тотчас же сотворив, 
из самого себя живую куклу,
так гениально захромал по всей планете, 
что стал кумиром вдов поры военной.

А, вспомните...

Перед уходом, 
и перед тем, как занавес упал,
последний действом - твой телетеатр...

Вот, в глубине задрапированного кресла,
закрыв глаза,
сидит измученный старик...

Вдруг, встрепенувшись...
И пульсируя ладонями и торсом,
морщинами, глазами, 
носом 
и голосом непревзойденно-сиплым...

Как ты тянулся к нам,
как умолял, 
как утверждал, что смерти нет в помине...

Ах, Зяма, Зямочка...
Судьбу шута
нам на забаву выпросив у жизни...
Ты взял и растворился без остатка...
Весь...
Без остатка...
Растворился 
в нас...