Annotation

      Глава 1. Начало

     Три человека шли по канализации. С потолка медленно падали капли и куски грунта.

     Канализация пахла так, будто здесь сдохло всё, что могло сдохнуть. Трое шли уже пятый день — молча, редко перекидываясь словами.

     Тот, что покрупнее, — с круглым лицом и вечно нахмуренными бровями — не выдержал первым:

     — Как же здесь воняет…

     Это был Гиря. Бывший заводской электрик, он привык к запахам масла и горелой изоляции — но не к этому. Говорил всегда то, что и без него было очевидно.

     Второй — худой, с въевшейся под ногти грязью — повернул голову и без злобы, но с усталостью произнёс:

     — Гиря, потерпи. Тюрьма будет вонять куда хуже.

     Это был Петрович. Гиря замолчал. Третий — Василий — ничего не сказал. Он шёл позади и думал о своём.

     Они увидели чистое место и решётку. Василий сразу вспомнил, как в детстве лежал в деревянной кроватке, у которой были прутья по бокам. Но Петрович вспомнил о тюрьме, а не о детстве — и заплакал. Гиря с Василием замерли: Петрович был самым мужественным из них. Гиря уже шагнул к нему, чтобы хлопнуть по плечу, но тут Василий прервал их оцепенение:

     — Ребята, тут есть лопата!

     Петрович вытер слёзы.

     — Дайте лопату.

     Он выхватил её у Василия и начал копать вверх — методично, не останавливаясь. С каждым ударом звук становился глуше, тяжелее. Гиря стоял рядом, сжимая плечи от холода, и уже почти не думал — только представлял тепло и огонь.

     Лопата упёрлась во что-то твёрдое. Раздался глухой удар. Сверху что-то сорвалось вниз. Они успели отскочить.

     

     

     

     

     

      Глава 2. Тяжелый металл

     Упавший предмет оказался металлическим ящиком. Старым, покрытым ржавчиной, но явно не случайным.

     — Здесь может быть что-то полезное, — сказал Гиря.

     — Это просто мусор, — ответил Петрович.

     Василий не вмешивался. Он подошёл и начал сбивать замок лопатой. После нескольких ударов ящик открылся.

     Внутри оказался двигатель от автомобиля.

     Петрович посмотрел на него:

     — И зачем нам это?

     — Пригодится, — коротко ответил Гиря.

     После этого они не спорили. Петрович разбирал двигатель, Гиря искал в земле хоть какие-нибудь полезные предметы, Василий молча наблюдал, периодически осматривая тоннель. Время здесь теряло значение.

     Когда усталость стала почти невыносимой, Петрович ударил камнем по двигателю:

     — Нам нужно выбраться отсюда и найти еду.

     

     

     

     

     

      Глава 3. Ночь

     Ночь пришла незаметно. Свет в тоннеле стал слабее, воздух — холоднее. Петрович задремал, проваливаясь в тяжёлый, прерывистый сон.

     Когда он открыл глаза, в глубине тоннеля уже стоял волк.

     Зверь не двигался. Просто смотрел.

     Петрович не успел ничего подумать. Волк шагнул ближе — тихо, почти без звука. Он не рычал. Он изучал. Морда чуть опущена, уши напряжены. Обходил пространство так, будто заранее понимал, где слабые места.

     Баррикада из камней его не остановила. Он приблизился, втянул воздух и коснулся лапой камня. Камень сдвинулся. Проход стал шире.

     В этот момент Петрович поднялся.

     Волк среагировал мгновенно. Рывок — низкий, быстрый. Зубы мелькнули в темноте. Первый контакт пришёлся в предплечье — неглубокий укус, скорее захват ткани. Клыки вошли через рукав, сжались и тут же отпустили, когда Петрович дёрнулся и ударил в ответ.

     Петрович ударил камнем. Волк не вступал в удержание — он работал рывками. Круг, шаг в сторону, смена угла. И снова короткий выпад — ниже, к ногам. Петрович отступил, каблук соскользнул по влажному камню. Он ударился плечом о стену, удержался рукой.

     Волк снова оказался рядом. Зубы зацепили голень — сильнее, чем в первый раз. И снова мгновенный отход. Не потому, что проигрывал — он проверял предел.

     Петрович ударил наугад. Камень попал в морду. Глухо. Волк резко отдёрнулся и замер.

     Смотрел иначе. Без прежней уверенности. С перерасчётом.

     Петрович стоял не двигаясь. Рука горела. На предплечье — проколы через ткань. На голени — следы зубов. Поверхностные, но ощутимые.

     Волк медленно отступил. Шаг назад. Пауза. Ещё шаг. Он не показывал слабость — он просто перестал считать ситуацию выгодной. И исчез, растворился в темноте тоннеля так же тихо, как появился.

     Петрович остался стоять. Он не сразу опустил руки. Слушал тишину. Проверял, вернулась ли она обратно.

     Потом медленно посмотрел на себя. Рука. Рваный рукав. Проколы. Голень. Следы укуса. Не глубокие, но настоящие. Он сжал пальцы. Боль отозвалась сразу.

     Значит — живой.

     Он опустил взгляд на то место, где стоял зверь. На влажном бетоне — там, где волк задержался дольше всего — темнел идеально ровный круг. Как от точечного ожога. Пыль оплавилась по краям. Петрович не нагнулся, чтобы потрогать. Просто смотрел.

     Потом выдохнул. И впервые за всё это время понял — не мыслью, а телом: это место не пустое. И он здесь не один.

     

     

     

     

     

      Глава 4. Жилое место

     Утром Петрович взял лопату и начал копать.

     Сначала лопата звякнула о тряпку, потом наткнулась на стул. Петрович сплюнул:

     — Как из этой свалки выбраться?

     Копали долго — вверх, с большими усилиями, — пока не добрались до двери. По звуку стука Василий понял, что она ведёт в подвал жилого дома — в свободное пространство. Так и оказалось: пробив запертую дверь, все трое вышли из коллектора и оказались в подвале старого деревянного дома.

     — Зачем кто-то сделал в полу подвала дверь в коллектор? — произнёс Гиря растерянно.

     — Всё равно! Есть хочу, — оборвал его Петрович и уверенным шагом отправился на поиски еды.

     Он подошёл к старому шкафу. Ему приглянулась дряхлая книга:

     «Как вырастить картофель».

     — Мне бы картошки, а не инструкцию по её выращиванию, — проворчал он.

     Он отбросил книгу. Из неё вдруг выпали старые советские пятирублёвые купюры.

     — Похоже, тут давно никто не живёт, — заметил Василий.

     — Похоже, — согласились в один голос Петрович и Гиря.

     

     

     

     

     

     

     

      Глава 5. Сюда никто не вернётся

     Выбравшись из подвала в дом, все трое огляделись. Стены некогда жилого дома были разрушены, ветки и остатки мебели разбросаны по всей округе. Все дома в округе стояли в том же запустении. Посёлок явно давно не был жилым.

     — Чернобыль? — выдохнул Гиря.

     — Что-то типа того, — ответил Петрович. — Вот выбрались. Будем кантоваться в подвале — так надёжнее. Но еду всё равно добыть нужно.

     В поисках пропитания они разделились. Ни магазинов, ни холодильников не нашлось. Всё было более чем разрушено.

     — Река, — сказал Гиря при встрече. Голос прозвучал глухо. — Там. Рыба есть. Вода чистая, сам видел.

     Вода в реке и впрямь была подозрительно чистой с учётом того, в каком состоянии находился посёлок.

     — Мираж? — произнёс Василий.

     — Сам лови, — бросил Гиря, не оборачиваясь.

     Рыбы оказалось много.

     — Похоже, тут когда-то было рыболовное хозяйство, — рассуждал Петрович, глядя на воду. — Давно никто ничего не ловил. Но кто же её подкармливал?

     — Много ей надо? — Гиря сплюнул. — Жрёт и так.

     Пока они топтались у воды, Василий поймал пять огромных рыб и принялся разводить костёр из остатков забора, который невесть когда успел прибить к берегу. Петрович молча отодвинул его и сам взялся за ветки. Гиря отвернулся.

     Так и вышло, что они сделали всё сами.

     Все сели у костра и с небывалым аппетитом ели горячую пресную рыбу. Стало тепло и сытно — но Гирю всё равно не давал покоя вопрос: почему в реке такая кристально чистая вода?

     Василий заметил, как Гиря смотрит на воду.

     — Не ломай голову. Главное — есть рыба, и мы не озвереем от голода.

     После того как насытились, продолжили исследовать посёлок. После недолгой прогулки по безжизненным улицам с пустыми разрушенными домами нашли примечательный заросший участок с почти уцелевшей постройкой.

     Петрович сразу побежал к забору и попытался перепрыгнуть его, но не успел оглянуться — Василий и Гиря уже были по ту сторону.

     — Это что за фокусы?

     — Просто там, левее, пролёт забора прогнил — вот мы и вошли.

     На участке росли старые ветвистые яблони, сливы и берёзы. Уцелела даже собачья будка с надписью «Барбос». Постройкой, которая сохранилась, была большая баня с комнатой для отдыха.

     — Значит, все дома посёлка — как после бомбёжки, а баня цела, и даже собачья конура стоит как ни в чём не бывало. Странно, — произнёс Василий. Он смотрел не на дверь, а на тени под ней.

     Гиря вошёл первым — и на них откуда-то сверху обвалилась балка с множеством навязанных на ней веников.

     — Чуть не зашибло, — выдохнул Гиря.

     Василий зашёл в предбанник и под старой широкой балкой обнаружил ценную находку: мешок старой картошки.

     — Василий! Петрович! Вы понимаете, что это значит?

     — Как тут не понять, — ответил Василий. — Кажется, ты сошёл с ума и безумно радуешься мешку гнилой картошки. До смерти отравиться можно.

     — Мы вырастим её! — ответил Гиря. — Из неё можно вырастить два мешка нормальной картошки! Земля прогреется — посадим.

     После небольшого спора все согласились с Гирей. Продолжили исследовать участок. Но Гиря услышал звук — или лай волков — и обернулся:

     — Волки. Бежим!

     Вой прорезал воздух. Гиря побелел. Петрович без слова схватил его за рукав и потащил к дому. Василий уже рвал дверь на себя.

     — Сюда! — крикнул Петрович. — Тут дом!

     И все побежали к нему.

     

     

     

     

     

     

      Глава 6. Тут никто не живёт

     — Фух… — выдохнул Гиря, привалившись к стене.

     — Первое дело — защитить этот дом и двор от волков, — сказал Петрович.

     Гиря с Василием отправились обыскивать участок, Петрович остался на страже.

     — Василий, ты не знаешь, где вход в этот дом?

     — Нет. Мне кажется, дверь давно заросла — нам её не найти.

     Но Гиря сказал:

     — Вот он, вход.

     — С чего ты взял?

     Гиря уже пытался открыть дверь. Василий подошёл, и они вместе налегли.

     — Раз… два… три!

     Дверь с треском распахнулась.

     Они начали осматриваться. Гиря пошёл налево, Василий — направо.

     Гиря открыл большую металлическую дверь, за которой оказалась лестница — в подвал или цокольный этаж. На двери висела табличка: «Консервация. Режим хранения №3». Воздух был сухой, пахло озоном — работала система осушения. Гиря начал осторожно спускаться и понял, что дом непростой: по всей лестнице валялись какие-то винтики и колбы.

      Что за чертовщина… — подумал он.

     Спустя несколько минут он добрался до старой ржавой двери. Потянул её — и засветились лампочки тревожной сигнализации. Выход закрыла массивная металлическая дверь с надписью:

     «ПРОТОКОЛ — / — / * —»

     Дальше всё было затёрто.

     Но тут дверь открылась — и перед Гирей возник холл с постом дежурного. Всё было сломано, кроме одного: компьютера в герметичном свинцовом боксе. Бокс был открыт — кто-то аккуратно, явно по инструкции, снял крышку ещё до того, как покинул это место.

     Гиря подбежал к компьютеру и удивился: на экране красовалась старая система под названием «КОС 3.2», выпуск 1985 года. Гиря смутно понимал, что в те времена компьютеров и операционных систем почти не существовало. Но он попытался забыть об этом и нажал кнопку питания.

     Компьютер загудел — и включился. На экране засветилось окно выбора пользователей. Гиря попробовал войти — система отказала. Он огляделся, нашёл в ящике стола мятую бумажку с несколькими зачёркнутыми именами. Последнее было не перечёркнуто: «Васильев Н.П.». Он попробовал его.

     Компьютер принял.

     Рабочий стол появился — но не успел Гиря его рассмотреть, как выскочила ошибка:

     «Потеряно соединение с центральной ЭВМ. Пожалуйста, вызовите дежурного сотрудника по работе с ЭВМ».

     Гиря закрыл ошибку и нажал на ярлык «Системные данные». Перед ним выскочили два сообщения:

     Первое: «Пожалуйста, включите центральное питание для полного функционала ЭВМ».

     Второе запрашивало пароль.

     Гиря раздражённо закрыл окно и открыл проводник. Зашёл на системный диск — доступа не было. Виден оказался лишь один файл: «Логи.txt». Он нажал на него и начал читать:

      22:00 01.09.1985 — Внимание: капсула сдерживания повреждена.

      22:25 01.09.1985 — Ошибка: обнаружено повреждение питания центральной ЭВМ.

     После этого Гиря открыл список программ и выбрал «Контроль систем безопасности». Появилось окно с запросом логина и пароля. Гиря рассердился и решил продолжить исследование самостоятельно.

     Он подошёл к двери с надписью «Протокол безопасности» и рассудил, что если тут есть протокол безопасности, его наверняка можно деактивировать вручную. Принялся шарить в ящиках стола.

     Попадался разный хлам: от советских сторублёвых купюр до паспорта. Но спустя некоторое время поисков он обнаружил записку с инструкцией по деактивации протокола.

     Загвоздка была в том, что для деактивации нужно было пройти в другую часть комплекса. А из-за активного протокола — лезть по вентиляции.

      Если я не полезу и не выключу этот режим, я себе не прощу, — подумал Гиря.

     Он собрался с мыслями, подошёл к стене и открутил крышку вентиляции. К счастью, та была обесточена, и Гиря решился ползти.

     Но внезапно он услышал звуки — то ли скрежет, то ли скрип зубов. И понял: за ним ползёт волк.

     Гиря рванул прочь.

     Волк догнал его и вонзил зубы в штанину. Боль была резкой. А потом уши зверя дрогнули, словно он услышал далёкий сигнал. Он медленно разжал челюсти. Втянул воздух. Чихнул — резко, почти по-человечески. И исчез.

     

     

     

     

     

     

      Глава 7. Отдел безопасности

     Гиря увидел конец вентиляционного хода и выполз наружу.

     Спина затекла, нога болела. Он аккуратно сел на пол и снял штанину. Осмотрел рану: волк будто и не кусал его — лишь небольшое покраснение и царапина.

     Гиря встал и начал осматриваться. Он понял, что находится в вестибюле, и вспомнил: по карте где-то рядом должен быть офис охраны.

     Прошёл дальше, зашёл в ближайшую комнату и увидел колбы и аппаратуру. Всё было разбито — но в одной колбе что-то уцелело.

     Кусок волчьей шерсти.

     Гире стало не по себе. Он понял: здесь держали зверей и ставили над ними опыты. Какие именно — оставалось только гадать.

     Он решил продолжить осмотр и заглянул в небольшую комнатку в глубине лаборатории. В ней стояла куча коробок с едой и водой. Разбирая завалы, он нашёл пистолет Макарова с тремя холостыми и двумя боевыми патронами, а рядом — маленькую аптечку с четырьмя ампулами снотворного. Игла к ним была припаяна прямо к корпусу, как в ветеринарных шприц-пистолетах.

      Значит, тут и на людей ставили опыты, — подумал он. — Или на зверей, которые вели себя как люди.

     Но стоило ему взять оружие, как дверь на склад захлопнулась, загорелась красная лампочка, а на старом мониторе появилась надпись:

     «Внимание! Дезинфекция. Пожалуйста, не двигайтесь — есть шанс разрыва лёгочной ткани».

     — Да уж… добрые, позаботились, — проворчал Гиря.

     Спустя минуту лампочка сменила цвет на зелёный, но дверь не открывалась.

     — Чёрт, дверь заело. Надо смазать!

     К счастью, он всё ещё был на складе. Гиря нашёл смазку, обработал петли, нажал красную кнопку — и дверь открылась. Он выбежал в вестибюль и подошёл к двери с надписью «Офис охраны».

     Зашёл внутрь и увидел маленькую комнатку с большим пультом управления и главным ПК. Нажал кнопку питания — всё начало включаться. В отличие от компьютера на посте дежурного, ошибок не выдавало. Появился лишь один вопрос:

     «Центральная ЭВМ не найдена. Использовать эту ЭВМ как центральную?»

     Гиря нажал «Да».

     Появился рабочий стол — но уведомление о нехватке питания не исчезало. Гиря психанул. Отошёл от компьютера, подошёл к стене. Нащупав рубильник, медленно дёрнул его.

     Лампочка в комнате заморгала. Лампы загорелись ровным светом. Гиря медленно выдохнул и привалился спиной к стене. Заработало. Уведомление о нехватке питания исчезло с экрана.

     Он нажал «Пуск», затем — «Автономная система охраны», затем — «Протоколы». К сожалению, файлы программы оказались повреждены, текст пропал — и Гире пришлось нажимать всё подряд.

     Из рупора в коридоре раздался компьютерный голос:

     «Внимание! Инициализирована процедура зажигания резервного генератора».

     Генератор, судя по маркировке, был резервным, с автоматической консервацией топлива. Такие могли ждать десятилетиями.

     Он нажал другую кнопку. Компьютер произнёс:

     «Процедура блокировки отменена. Просьба отойти от дверей».

     Он вышел из комнаты охраны и направился к посту дежурного. Дверь не открылась. Тогда Гиря пнул её ногой. Механизм сработал. Он включил компьютер на посте дежурного и запустил программу «Очистка».

     После запуска голос из рупора объявил:

     «Внимание всем сотрудникам: инициализирован протокол очистки комплекса».

     Гиря выбежал.

     

     

     

     

     

     

     

     

      Глава 8. Выход

     Гиря поднялся по лестнице к металлической двери выхода и столкнулся с Василием.

     Гиря кивнул. Сказать было нечего.

     Но Василий резко остановился:

     — Гиря!

     — Ты где был? — быстро спросил он.

     — Долгая история… — отмахнулся Гиря.

     Василий не стал слушать:

     — Потом. Сейчас не до этого. Волки. Идут сюда. Минут пять.

     В комнату вошёл Петрович.

     — Они идут! Быстро блокируем входы и выходы!

     Не успели ребята опомниться, как в дом забежал рычащий волк. Он подошёл к ним и бросился.

     Но тут прозвучал выстрел.

     Это Гиря выстрелил в волка — игла с успокоительным вошла зверю в загривок. Тот сделал ещё шаг, потом ещё — и медленно завалился набок.

     — Как? Откуда? — с удивлением спросили Петрович и Василий.

     — Долгая история. И вообще — нам не надо заблокировать входы? Вдруг волки идут?

     Петрович взял тумбочку, стоявшую рядом, и подпёр ею дверь. Таким же образом все тащили мебель и перекрывали проходы.

     Но раздался треск окна, и три волка вошли в дом, начав обнюхивать пространство. Петрович, Василий и Гиря, не долго думая, разбежались по укрытиям.

     Гиря спрятался в старый холодильник.

     Петрович заперся в ванной.

     Василий залез на шкаф.

     Волки учуяли их и пошли следом.

     Вот Василий сидит на шкафу, а мимо него проходит зверь. Василий заметил, как дрогнула шерсть на загривке волка, когда тот остановился и поднял голову. От испуга Василий толкнул шкаф, и тот повалился — волк исчез из виду.

     Второй волк направился к холодильнику. Гиря взял первый попавшийся продукт и бросил в сторону. Волк надкусил мясо — но, почуяв вкус стратегического армейского резерва 1950 года, резко убежал.

     

     

      Глава 9. Прошло три часа

     — Волки ушли, можно вылезать, — произнёс Петрович.

     И все начали выбираться.

     — Как?.. — только и выдохнул Василий, увидев освещённые лампочки.

     — Откуда электричество? — спросил Петрович.

     — Когда я был в лаборатории, запустил там генератор…

     Но не успел Гиря договорить, как его перебили:

     — Можешь подать питание на весь город? — Голос Петровича был хриплым, без просьбы.

     — Зачем?

     — Потом узнаешь.

     Гиря спустился. Открыл дверь, подошёл к компьютеру и в списке программ выбрал «Контроль электроэнергии». Там он перенаправил питание на город — но высветилась ошибка: топливо в генераторах заканчивается.

     Он выругался и отправился к сектору с генераторами. Спустя двадцать пять минут обнаружил, что они сломаны. Вернулся в комнату охраны, сел за компьютер и выбрал пункт «Аварийное питание». На экране появилась инструкция:

     «Просьба подойти к пункту контроля газовой электростанции».

     Гиря вышел из программы и открыл карту комплекса.

     Схема показывала: питание контролировалось из другого крыла — от центральной ЭВМ.

     И Гиря пошёл. Шёл долго — через развилки, коридоры, вентиляционные шахты. Наконец добрался.

     Пункт представлял собой комнату с огромным окном, выходящим на газовую станцию. Гиря осмотрелся, увидел календарь на семьдесят первый год — что было странно: в те времена здесь всё ещё работало. Когда он обернулся, заметил на пульте с тумблерами и лампочками табличку «ОПЕЧАТАНО». Гиря сорвал её и дёрнул главный рубильник. Лампы заморгали, что-то загудело, но экраны не включились. Зато хриплый динамик под потолком прочистил горло и выдал: «Режим ручного запуска. Следуйте эксплуатационному регламенту».

     Тут же, придавленная кирпичом, лежала серая папка. На обложке строго:

     «Министерство энергетики и электрификации. ТИПОВАЯ ИНСТРУКЦИЯ ПО ЭКСПЛУАТАЦИИ ГАЗОВОГО ХОЗЯЙСТВА ТЕПЛОВЫХ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЙ. РД 34.20.514-70»

     Гиря открыл. Внутри говорилось сухо, словно устав: «Настоящая Инструкция устанавливает требования… проверке герметичности затворов запорных устройств…». Он почесал затылок. В газе, да и вообще в трубах, он никогда не работал — но электрик есть электрик, принцип один: читай документацию и не торопись. Иначе рванёт.

     Он пролистнул до раздела «ПУСК ГАЗА», нашёл пункт 4.1 и начал читать вслух, водя пальцем по пульту.

     — Контрольная опрессовка. Ага… — пробормотал он и с сомнением ткнул в тумблер с надписью «Воздух». Где-то в шахтах завыли старые компрессоры. — Падение давления не должно превышать сто паскалей в час. Ладно, допустим.

     Динамик щёлкнул и ожил:

     «Инициализирован запуск газовой электростанции имени Лепешинского. Сектор А. Давление в норме».

     Гиря вздрогнул, но перевернул страницу. Пункт 4.1.7.1 — «Проверить положение арматуры на газопроводах котла». Он оглядел панель. Рычагов было — как на подлодке. Понятия не имея, где чёртова арматура, он просто перевёл всё, что стояло в положении «Закрыто», в «Открыто».

     Динамик тут же отозвался:

     «Продувка газопроводов. Ожидание анализа кислорода».

     Гиря, матерясь, листал дальше. Раздел 4.2.2: «Содержание кислорода не должно превышать 1 %, а сгорание газа должно происходить спокойно, без хлопков». Он понятия не имел, как это проверить, но увидел кнопку «Анализ газа» и вдавил её. Древний прибор зажужжал, и динамик произнёс: «Содержание кислорода — ноль восемь процента. Норма».

     Потом началось перечисление этапов, и Гиря слушал, как интерком отрывисто докладывает, пока он лихорадочно перещёлкивал рычаги согласно подсказкам, которые успевал вычитать. Прошло минут пять, когда голос вдруг заорал:

     «Ошибка запуска: обнаружена незарегистрированная биологическая форма!»

     Зверь стоял в дверях. Смотрел на Гирю прямо, без движения. Не рычал. Просто стоял и изучал пульт — или человека за ним. Через несколько секунд уши его чуть опустились. Он отступил в темноту коридора и исчез.

     Динамик, помолчав, бодро продолжил:

     «Предпусковая проверка герметичности затвора завершена согласно пункту 5.1».

     «Запуск системы газоснабжения успешно завершён. Питание переадресовано на всю электросеть».

     Динамик ожил вновь, но теперь голос звучал надтреснуто:

     «Внимание. Критическое повреждение основного канала связи. Обнаружена деградация систем безопасности. Запрос на отмену запуска…»

     Где-то под потолком замигала красная лампа, и Гиря сжал инструкцию до хруста.

     «Ожидание подтверждения от ЭВМ-4…»

     Тишина. Пять секунд. Десять. В динамике зашипело.

     «Ошибка. Связь с ЭВМ-4 отсутствует. Подтверждение отмены не получено. Аварийный протокол: принудительное продолжение запуска».

     Пол под ногами ощутимо дрогнул, и где-то в недрах станции загудели невидимые насосы.

     «Ошибка подключения к центральной ЭВМ! Переход в автономный режим».

     «Поиск биологических форм».

     «Ошибка. Ошибка. Провалено. Просьба обученному сотруднику ликвидировать биологические формы в секторе Г».

     Но Гиря уже не слушал — он мчался наверх. Однако дверь заклинило, и единственным шансом выбраться оказался старый аварийный лифт.

     Гиря зашёл в него и выбрал «Город-2».

     Лифт поехал. Из шахты раздались голоса — это оказались Василий и Петрович. Они нашли другой выход к шахте, в заброшенном доме по соседству, и поняли, что в лифте — Гиря.

     Сам Гиря в этот момент почувствовал неладное и нажал кнопку «Состояние».

     Динамик в лифте произнёс: «Состояние комплекса: угрозы в секторе "Г" рассеяны. Процедура запуска реактора инициализирована и завершена».

     Лифт распахнул двери, и Гиря увидел друзей.

     — Вы тут, — произнёс он.

     Но не успели они обменяться ни словом, как в одном из зданий загорелась лампочка. Забыв о встрече, они направились туда.

     — Василий, что это? — спросил Гиря.

     — Не знаю.

     Когда пришли, перед ними оказалось трёхэтажное здание, над которым красовалась надпись «Клиника». У входа были разбросаны аптечки и шприцы, а входная дверь заперта. Гиря попытался дёрнуть её — не получилось. Он увидел рядом щиток с рубильником и потянул за него. Надпись над входом загорелась красным, у двери зажглась лампочка. Гиря снова потянул за дверь — и та распахнулась.

     — Откуда электричество? — спросили оба.

     — Другая история, — промолвил он.

     Они зашли в больницу. В глаза бросилась регистратура и куча медицинских карточек. Всё было разрыто — выглядело так, будто эвакуировались в страшной спешке. Карточки лежали открытые, с недописанным текстом. Дверь регистратуры была распахнута, на полу валялась недокуренная пачка сигарет.

     Гиря увидел компьютер, но его опередил Петрович:

     — Гиря, давай лучше я.

     Гиря согласился и отошёл. Василий запустил компьютер. На экране появилась надпись: «Введите логин и пароль».

     Гиря отодвинул Василия и ввёл логин с паролем того учёного. Система запустилась. На экране появились иконки программ:

     «Медкарта» — «Регистратура» — «Контроль систем больницы».

     — Удивительно, — сказал Гиря, разглядывая оцифрованные картотеки. — Это какой-то инновационный научный городок. В восемьдесят шестом году такие компактные компьютеры и тем более оцифрованные картотеки попросту не могли существовать.

     Василий показал ему бумагу с закупками: строка «ЭВМ, 500 штук — 5000 рублей».

     — Это советские рубли, — сказал Гиря. — При конвертации — больше полумиллиона по нынешним меркам.

     — Наверное, это был очень важный объект. Но почему его забросили? — произнёс Василий.

     Гиря нажал на папку «История действий» на рабочем столе. Там он увидел видео с камер наблюдения. На плёнке было видно, как тени метнулись к распределительному щиту — и запись оборвалась. Кем были эти тени, камера не разобрала. В больницу поступало более тысячи раненых — и, судя по всему, несколько человек успели сбежать.

     Герои двинулись дальше исследовать больницу.

     Гиря отошёл от компьютера и подозвал товарищей. Его вдруг охватили мурашки: прежняя сосредоточенность пропала, и осталось только одно — тягучее, неприятное ощущение чужого присутствия.

     — Это место совсем не безопасное, — сказал Гиря. — Нам надо найти выходы.

     В разговор вмешался Петрович:

     — Всё. Хватит. Сейчас идём дальше по больнице, всё осматриваем — а потом спать.

     После этого окрика все вышли в коридор. Они увидели упавшую люстру и груду колб.

     — Точно думаешь, что надо туда идти? — сказал Гиря.

     — Пути назад нет. Пошли, — бросил Петрович.

      Слишком уж он стал агрессивным с тех пор, как мы посмотрели те записи, — подумал Гиря.

     Через пару минут они увидели шкаф, перегораживавший вход в кабинет.

     — Ну всё. Пойдёмте уже домой. Я спать хочу. А тут ещё этот шкаф двигать… — сказал Василий.

     Но Петрович не стал спорить. Он собрался, замахнулся и нанёс мощный удар по шкафу. От удара старая югославская стенка проломилась — фасад, все крепления вывалились, и она рассыпалась в груду досок.

     — Пожалуйста. Дрова хотя бы будут. Бегом, — отрывисто сказал Петрович.

     Друзья перешагнули доски и увидели выбитую дверь кабинета. Рядом лежала табличка: «201 — Палата ночного стационара».

     Петрович вошёл первым и начал зазывать Гирю с Василием. Когда все зашли, их ожидания обломались: в комнате стояли лишь две перевёрнутые кровати, зияла выбитая стена и темнели следы шерсти.

     — Тут шерсть, — сказал Василий. Он смотрел не на стены, а на тень в углу, которая была чуть темнее, чем должна. — Пора валить.

     — Согласен, — поддержал Гиря.

     Петрович с коротким выдохом вышел из комнаты и стремительным шагом двинулся вперёд.

     Во время движения по коридору Гиря споткнулся о лежавшие на полу ветку и кирпич и тяжело упал лицом на бетон.

     — Чёрт… — выдохнул он сквозь боль.

     — Не время падать, — холодно бросил Петрович, даже не обернувшись. Он руками подгонял друзей вперёд. Спустя минуту они подошли к выходу. Петрович хотел открыть дверь — но стоило ему прикоснуться и немного надавить, как та упала на землю. Он что-то пробормотал себе под нос и продолжил идти быстрым шагом.

     Гиря и Василий шли позади и вполголоса переговаривались.

     — Василий, возможно, ты прав: надо попробовать отойти от этого проклятого места на несколько километров вглубь. Эти твари рядом и могут нас съесть.

     — Ты прав, — сказал Василий. — Но идти надо без Петровича — и рано утром. Он слишком нервный. А про тварей…

     Василий взял паузу. Потом продолжил спокойно:

     — Они же никому снаружи не нужны. Никто не знает, что они тут существуют. Никто вообще об этом не знает.

     Гиря помолчал. Потом ответил так же тихо:

     — Вот именно.

     Но тут разговор прервал Петрович — прокашлялся и окрикнул их, чтоб шли быстрее.

     Гиря и Василий ускорились. Они уже видели своё пристанище. Гиря сказал:

     — Вась, посмотри на небо. Оно такое пустое…

     — Пустое, — согласился Василий. — Напоминает об отце. Мы смотрели в небо с ним в детстве.

     Помолчал. Потом добавил тихо:

     — Он говорил: «Иногда надо сделать шаг, даже если не знаешь, что за ним. Иначе всё навсегда останется пустым».

     — А почему именно «смотрели»? — спросил Гиря.

     Но Василий расплакался, и Гиря замолчал.

     Петрович уже зашёл на их участок — виднелся небольшой костёр, который он развёл в доме для отопления. Гире стало неловко, и он ускорился. Василий, напротив, стал идти медленнее. Слёзы всё ещё текли по его лицу — он вытирал их одеждой.

     Гиря посмотрел на небо ещё раз. Появилась звезда — и уже не так пусто. Потом ему стало зябко: на улице похолодало. Он побежал в дом.

     Так и закончилась их вылазка.

     

     

      Глава 10. Спокойная жизнь?

     С вылазки прошла ровно одна ночь. Она была тихой и без казусов.

     Утром первым проснулся Василий. На него нахлынули воспоминания об отце. Папа. Почему ты ушёл? Почему ты тогда уехал в эту чёртову командировку на поезде? — подумал он и снова заплакал.

     Он встал с пола и потянулся. С улицы доносилось пение синичек. Василий подошёл к окну и вытер слёзы. Он понимал: на его чувства никто не ответит.

     Тут проснулся Гиря. В отличие от Петровича и Василия, он спал в подвале — мягких мест наверху не было, и ему досталась потрёпанная шконка. Он открыл глаза и посмотрел вверх: на потолке сидел большой паук, плетя паутину. Гиря поднялся, смахнул паука и начал подниматься по лестнице.

     В гостиной — месте, где разжигали костёр, — они с Василием встретились. Оба молчали. Повисла нелепая тишина, которую прервал Петрович.

     — Ну что, салаги? Подъём! У нас куча дел. Надо начать выращивать еду и сделать ещё одну вылазку в город. Гиря идёт по городу — ищет ценное. Василий занимается хозяйством.

     — А ты чего будешь делать? — спросил Василий.

     — А я буду следить, как вы работаете. Распустились совсем.

     Гиря хотел возразить, что не горит желанием снова идти на вылазку — устал. Но тут же понял, что Петрович слушать его не будет. Надо принять свою участь.

     Он вышел из дома, посмотрел на улицу и двинулся по дороге.

     Тем временем Василий уже сидел у грядки. Зрелище было безрадостным: картошку, которую они посадили несколько дней назад, было слишком рано ждать — земля ещё не отошла после холодов. Но проблема оказалась не только в этом: половина грядки была кем-то раскопана — будто кто-то что-то искал.

     — Я же помню, что тут всё было хорошо, — вспомнил Василий.

     Он нагнулся и увидел следы волчьих лап. Хотел уже идти ругаться, но заметил, что картошка на раскопанном участке осталась нетронутой — даже не раздавленной. Волки шли не есть. По телу прошла дрожь.

     Он нагнулся ниже и пальцем разгрёб рыхлую землю. Там лежал маленький металлический предмет — жетон, потемневший, с гравировкой: «Сектор 7». Василий поднял его. Повертел. Положил в карман.

     — Эй, Петрович! Иди сюда — тут очень странные дела! — крикнул Василий.

     Петрович вышел на улицу и неторопливо подошёл. В его шаге угадывались и страх, и неуверенность. Он ехидно спросил:

     — Что стряслось, красавица?

     Василий, сглотнув, тихо сказал:

     — Грядку раскопали. Искали что-то. Картошку не трогали.

     Петрович не ожидал, что всё настолько серьёзно. Помолчал, кашлянул и сказал:

     — Следы — вижу. И что? Слава богу, нас не съели. А следы… куда они уходят?

     — Ради этого я тебя и позвал.

     Петрович взял Василия за руку и потащил за собой:

     — Ну пошли. Вместе будем смотреть.

     Тем временем Гиря всё ещё шёл по прямой улице. Ничего интересного. Но он услышал резкий звук — не гудок, не крик, а пронзительный и режущий. Звук повторился. Гиря понял: это вой.

     Он посмотрел вперёд — и увидел, что на него бежит стая: шесть или семь зверей. Ноги и мозг дали одну команду: пора сваливать.

     Гиря побежал, как мог. Он даже сам удивился своей скорости. Но расстояние между ним и волками только сокращалось. И волки выбежали спереди. Путь отрезан.

     За долю секунды Гиря повернул направо — прямо в здание заброшенной фабрики. Бежал через заросли. Волки неумолимо приближались. Наконец — заросший вход и дверь. Он дёрнул её — не поддаётся.

     Тогда Гиря взглянул наверх: на втором этаже виднелось подобие балкона — разбитая стена. Он подпрыгнул, зацепился за карниз и начал подтягиваться. Волки уже выламывались из кустов. Повиснув, он почувствовал дикую боль — волк цапнул его за ногу. Зубы вонзились в плоть.

     Гиря дотянулся до большого камня на карнизе и бросил в зверя. Хватка ослабела.

     Волк замер. Челюсти разжались сами собой. Он отступил — и посмотрел Гире прямо в глаза. Без злобы. Почти с узнаванием. Постоял ещё секунду. И скрылся в тени кустов.

     Гиря подтянулся на карниз — но крыша была скатной, а это значило: сейчас он с неё соскользнет. Он ухватился за трубу дымохода и медленно, с трудом, подтянул себя выше. Нога горела. Но до открытого окна оставалось совсем немного.

     Он оглянулся — волки пытались лезть следом. Второй выброс адреналина. Тело словно налилось силой. Правая рука зацепилась за оконную раму, потянула. Хватка слабела с каждым сантиметром. Пальцы правой руки соскользнули — и Гиря начал падать.

     Но левая рука ещё держалась. Она зацепилась за оконный проём и вытянула его наверх. Когда Гиря наконец встал на бетонный пол второго этажа, он осмотрел ногу — ранения оказались минимальными. Он привалился к стене.

     Отдышавшись, подошёл к правому окну. До дома — два квартала. При нужной сноровке — дойти можно.

     Гиря нашёл чёрный ход — засов убран изнутри. Вдохнул. И пополз по кустам. Тихо. Медленно. Задача — добраться до следующего квартала.

     Волки всё ещё были где-то рядом — он слышал их. Здесь почти не было живности: только муравьи покусали за ногу. Через двадцать пять минут ползания он наконец увидел перекрёсток.

     Гиря вышел из зарослей, отряхнулся от земли и букашек — и побежал. Быстро, но уже не в панике. Один квартал оставался. Он знал: любая пауза приближает к смерти.

     Паранойя окатила его с головой — дома мелькали, как в полёте. Он споткнулся, упал, поднялся. И вот — уже видит своих.

     Петрович и Василий стояли у грядки и обсуждали следы.

     — Друзья. Волки опасны. Чуть не съели меня, — выдохнул Гиря.

     Петрович и Василий обернулись и увидели его перепачканное лицо и больную ногу. Усмехнулись в унисон:

     — Пионеришка.

     — Не смешно, — сказал Гиря.

     — Не смешно, — согласились оба. И Петрович добавил: — Раз мы все в сборе — самое время пойти искать источник следов.

     — Каких следов? — спросил Гиря.

     Петрович молча кивнул на грядку. Гиря всё понял.

     — Видно, что они идут из леса, — сказал Василий.

     — Это и так понятно. Давайте отсидимся часа два — и пойдём. Слишком беспокойный сегодня день, — сказал Гиря.

     — И никто ещё не заметил, — добавил Василий, тихо, почти дрожа, — что следы не хаотичны? Они идут цепочкой. Строго один за другим. Как будто шли строем.

     Петрович хотел возразить, но понял, что согласен. Одобрительно кашлянул и плюнул в землю.

     Все зашли в дом. Разошлись по углам. Петрович и Василий сели на первом этаже, Гиря ушёл в подвал на шконку. Каждый из них — в небольшом шоке. И все помнили: через два часа снова идти.

     

     

      Глава 11. Лесные похождения

     Спустя два часа все собрались у костра.

     Огонь уже был слабее — горел скорее по привычке, чем по необходимости.

     Петрович стоял над ним.

     — Сейчас идём в лес. По следам. Быстро. Без лишних слов.

     Голос был резкий, почти срывающийся.

     Гиря посмотрел на него спокойно — но уже без прежней неопределённости:

     — Мы туда не пойдём вот так. Это не разведка, это попытка вслепую зайти в зону, где нас уже ждут. Понятно же — на убой идём.

     Василий кивнул:

     — Следы не случайные. Они идут по направлению. Это похоже на ловушку.

     Петрович резко выдохнул и чихнул.

     — Вы опять начинаете думать вместо того, чтобы делать!

     На секунду повисла тишина. Слышалось только потрескивание костра.

     Гиря шагнул ближе:

     — Нет. Мы начинаем жить, а не выполнять приказы, которые нас убивают.

     Петрович сжал кулаки и пробормотал:

     — Значит так. Я сказал — идём.

     — Нет, — спокойно ответил Гиря.

     Тишина стала ещё тяжелее.

     — Вы серьёзно? — не поверил Петрович.

     Василий вмешался — тихо, но увереннее, чем обычно:

     — Мы пойдём сами.

     Петрович замер.

     Он не кричал. Не спорил. Просто перестал быть частью решения.

     И только тихо, с ноткой разочарования, сказал:

     — Делайте что хотите… но без меня.

     Он отвернулся обратно к костру. И больше ничего не добавил.

     

     

     Гиря и Василий вышли из дома.

     Первые шаги были осторожными — будто они ещё не верили, что и правда уходят. Но уже через минуту пошли быстрее.

     Следы были непрерывными и странно выстроенными — не хаотичными, а проложенными как маршрут. Шли цепочкой, строго один за другим, не отклоняясь. Будто волки не бежали, а шли строем. Следы уходили в лес.

     Спустя примерно двенадцать минут они вышли к его кромке. Лес встретил их неожиданно спокойно. Пахло весной и молодыми почками — будто ничего не происходило и никакого мира за их спиной не существовало.

     Василий вдохнул и на секунду задержал взгляд на верхушках деревьев. Он смотрел не на них — он смотрел сквозь них, куда-то дальше. Гиря шёл рядом молча. Внутри он всё ещё был в напряжении. Время от времени оглядывался.

     В лесу раздался глухой звук. Гиря резко обернулся. Всего лишь упали жёлуди с дуба.

     — Фух… — выдохнул он.

     Они пошли дальше.

     Чем глубже заходили, тем тише становился лес. Птицы почти не пели. Пока это не казалось опасным — скорее странным. Они обошли большой муравейник, стараясь не задеть.

     — Тишина, — сказал Василий. — Слишком тихо.

     — И хищники. И кровь. И убийства, — глухо ответил Гиря.

     Василий поник:

     — Ну почему ты так?

     Гиря не ответил.

     В какой-то момент снова зашуршали кусты. На этот раз Гиря даже не остановился — просто шёл дальше. А Василий всё смотрел по сторонам, задерживая взгляд на деревьях, словно искал в них что-то. Заметил, как ветка над головой чуть качнулась — без ветра.

     Тем временем Петрович сидел в доме. После их ухода он долго смотрел в сторону леса.

     И впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на пустоту.

     Тихо выдохнул. И сам не заметил, как на глаза навернулись слёзы. С той самой поры, когда он потерял семью, он не позволял себе этого чувства.

     

     

     Гиря и Василий сделали привал у пня.

     Василий сел, Гиря стоял рядом. Они достали флягу с водой — ту, что взяли у Петровича, — и немного выпили. Потом помолчали. Молчание было не спокойным, а настороженным.

     Просидели около двадцати минут.

     И разбудил их звук, который Гиря узнал бы из тысячи.

     Вой волка. Не рядом — где-то в стороне дома. Но этого было достаточно.

     — Беги. По следам, — резко сказал Гиря, тряхнув Василия.

     Они сорвались с места. Бежали уже не так, как раньше — но достаточно быстро, чтобы не думать, а только двигаться вперёд.

     Следы закончились. И это было хуже, чем если бы они продолжались. Оба начали оглядываться.

     Среди деревьев они увидели здание. Небольшое, заброшенное, похожее на старый универмаг. Гиря ничего не сказал. Просто подошёл и дёрнул дверь.

     Та с глухим звуком упала внутрь.

     Перед ними открылся тёмный коридор, уходящий вниз. Холодный. Слишком глубокий для такого места. Гиря и Василий переглянулись.

     И начали спускаться.

     Глубина оказалась больше, чем ожидалось — примерно как станция метро. Чем ниже они шли, тем сильнее становилось ощущение, что уходят не просто под землю, а во что-то отдельное от мира.

     Спустя пару минут Гиря споткнулся и упал в темноту.

     — Чёрт…

     Василий сразу побежал вниз и нашёл его. Гиря лежал рядом с огромной чугунной дверью.

     — Цел? — спросил Василий.

     Гиря кивнул.

     Но взгляд его уже был прикован к двери.

     Огромная чугунная конструкция с массивным вентилем. Старая. Тяжёлая. Закрытая.

     Гиря поднялся, подошёл ближе и попытался повернуть механизм. Не получилось.

     — Помогай давай.

     Василий начал крутить вместе с ним. Ржавый вентиль давался с трудом — они крутили его, как мученики. Но вот, спустя две минуты, он прокрутился. Дверь начала открываться. Был слышен скрип механизмов, которые не обслуживали уже многие годы. Постепенно проход открылся.

     Они вошли внутрь. Пустой коридор — и тускло горящая лампочка в дальнем конце. Они пытались нащупать выключатель — не нашли. Гиря прошёл вперёд на свет лампочки. Василий — следом.

     Подойдя к ней, Гиря увидел снизу самый обычный советский выключатель. Нажал. Коридор озарился не ярким, но белым светом — загудели лампы на потолке.

     Они увидели, что находятся в помещении, напоминавшем коридор базы или комнаты управления. Стены выкрашены в классические бело-зелёные тона, на полу — красивая кафельная плитка. Здесь не было такого беспорядка, как в городе или лаборатории. Было видно: отсюда уходили не в спешке. Спокойно.

     Они увидели вторую дверь. На ней крупными буквами: «КАБИНЕТ № 1».

     Гиря потянулся к ручке — но его опередил Василий. Тот взял его руку и снял с ручки.

     — В этот раз первым буду я.

     Гиря убрал руку в карман.

     Василий открыл дверь. За ней оказалась огромная комната с диванами и столами — похожая на кабинет чиновника или генерала. Всё было обустроено по высшему разряду.

     Гиря сразу подошёл к дивану и сел. Его тело почти забыло, что такое мягкость. А Василий тем временем подошёл к письменному столу и взял лишь одну из бумажек — записку от некого Ильина Степана. Поднёс к свету и прочитал всего шесть слов:

     «Нас оставили тут. Обещали дать уйти».

     Василий позвал Гирю. Тот прочитал, не придал особого значения и положил в карман. После чего они начали осматривать стол и ящики. В основном — календари и паспорта. Но в последнем ящике Гиря нашёл большую стопку документов. Большинство листов было замазано чёрным — видимо, прошли через цензуру. Но один лист привлёк внимание. На нём осталось одно незачёркнутое предложение:

     «Нейтрализатор — это аппарат, способный уничтожить заданную форму жизни в пределах ЗКЗ».

     Гиря положил бумагу в карман.

     В этот момент Василий начал рыться в шкафу. Открыл первую полку — нашёл лишь пачки документов. Потянулся ко второму ящику. Открыв, понял, что его надежда оправдалась. В ящике лежали горсти ключей. Но его внимание привлёк лишь один — маленький ключ с треугольной головкой и приклеенной бумажкой: «ПУСК-012_1 / ЦУК». Он секунду смотрел на надпись. «ЦУК» — он уже видел это слово на карте комплекса, которую они нашли раньше. Центр управления комплексом. Центральное — значит, главное.

     Он тихо положил ключ в карман. Не чтобы скрыть — просто ещё не знал, что с этим делать. Ему нужно было подумать.

     — Чего кладёшь? — обратил на него внимание Гиря.

     — Ключ с пометкой. Пока не понял, от чего. Разберёмся, — честно ответил Василий.

     — Ну хорошо, — пожал плечами Гиря.

     Он снова опустился на диван и позвал Василия. Тот подошёл и сказал:

     — Хорошо тут. Вот бы это место как дом.

     Гиря поддержал. Они уже почти готовы были лечь и уснуть прямо здесь — но из громкоговорителя заиграла запись:

     «Дорогие (неразборчиво)! Пройдите, пожалуйста, подтверждение личности в комнате № 2».

     После сообщения заиграла сирена. Гиря не придал этому особого значения, но Василий всё-таки решил пойти. Он вышел в коридор и зашёл в соседний кабинет.

     Там обнаружилась панель управления с большой красной кнопкой с надписью «Отключить проверку». Василий нажал — и громкоговорители затихли.

     Но радость оказалась короткой.

     Заорала сирена, и в динамиках зазвучало:

     «Система безопасности скомпрометирована! Самоуничтожение через T-90 секунд!»

     Василий влетел в комнату к Гире. Тот уже стоял у двери. Оба поняли: пора бежать.

     Под звуки сирены они добежали до лестницы и начали подниматься. У Гири болела нога. Счётчик говорил уже о пятидесяти секундах. Гиря споткнулся — Василий подхватил его за руку. Сорок секунд. И вот они наконец вылезли из здания.

     Бежали вперёд — понимая, что взрыв будет мощным. Из громкоговорителя отсчёт: три… два… один…

     БА-А-А-АХ!

     Адский грохот и гул. Здание взорвалось полностью. Ударной волной Гирю и Василия отбросило вперёд — но они удержались и побежали дальше. Они понимали: такой шум привлечёт волков. И привлёк.

     Вой послышался, когда солнце на небе сменила луна. Они бежали что было сил. Василий споткнулся — упал. Гиря поставил его на ноги, и они продолжили. Были слышны звуки лап. Казалось, жизнь сейчас закончится.

     Но вот уже виднелся их дом. Они бежали всё быстрее. До него оставались считанные секунды — и из дома донёсся крик Петровича.

     Они рванули ещё сильнее.

     Когда Гиря первым забежал внутрь, он увидел страшную картину: нога Петровича была сильно покусана, он лежал в луже крови.

     Волчий вой приближался.

     Гиря и Василий подхватили Петровича, который корчился от боли. Решили перебраться в подвал дома с входом в лабораторию. Они шли в дикой панике — но уже был виден сломанный забор того участка. Открыли калитку, зашли, закрыли. Быстрым шагом двинулись в дом. Положили Петровича на пол. Начали перекрывать вход шкафом. Потом спустились в подвал.

     Гиря первым. Потом они вдвоём с Василием аккуратно передали Петровича вниз и уложили его на шконку. Вася спустился следом. Они заперли дверь изнутри на защёлку. Гиря взял молоток и гвоздь и вбил его в пол у порога— чтобы дверь стала неподвижной.

     Все они понимали: пути назад теперь нет.

     

     

      Глава 12. Вход-01

     Гиря подошёл к Петровичу и на секунду замер. Тот не двигался — только тяжело дышал, будто каждый вдох давался с усилием.

     Василий сидел у стены, не отрывая взгляда от пола.

     Гиря резко открыл ящик. Металл скрипнул громче, чем должен был.

     Аптечка была почти пустой — перекись, марля и какие-то старые листья, засохшие и бесполезные.

     Он выдохнул, сжал флакон и подошёл к Петровичу.

     Рана была хуже, чем он ожидал.

     Он молча взял его ногу и начал лить перекись. Выходило плохо — половина антисептика пролилась на деревянный пол, а Петрович просто лежал. Он был в сознании, но молчал. Не командовал.

     После этого к лежанке подошёл Василий и посмотрел на Петровича. Он одновременно чувствовал и гнев, и жалость. Но сразу же отвернулся и подошёл к Гире, положив ему на плечо свою руку. В ней чувствовалась тяжесть.

     Гиря хотел убрать руку, но тут они услышали чьи-то шаги. Те прервали тяжёлую паузу, и всем стало понятно: волки уже ближе.

     В тот момент внутри Гири снова включилась паника, и мозг дал команду — надо действовать.

     — Пора идти обратно в лабораторию, — тихо сказал он. — Тут тоже небезопасно.

     Василий поддержал и добавил:

     — Петровича надо брать с собой. Пути назад нет. Дальше — только вперёд.

     Они подошли к Петровичу, взяли его на плечи и направились к двери комплекса. Гиря открыл её и начал спускаться вместе с Василием. Лестница была крутой, и спускаться по ней было не так удобно, как раньше, — тем более когда тащишь на своей спине другого мужчину.

     Казалось, лестница бесконечна и вот-вот волки нападут со спины. Паника не покидала Гирю. Но Василий внезапно сказал:

     — Тут же есть свет!

     И нажал на переключатель, торчавший из потолка. Лестницу залил яркий свет прожекторов. От него Петрович поморщился, но скорость спуска сразу возросла.

     Гиря уже видел вторую дверь, ведущую в сам комплекс.

     — Наконец, — сказал он и положил Петровича на ступень.

     Освободив руки, он дёрнул ручку — и та, на удивление, сразу поддалась. Перед ним снова открылось обширное здание комплекса, где почти все двери по-прежнему были закрыты. Он прошёл дальше и подошёл к стойке регистрации, где лежали бумаги. В первую вылазку он не обратил на них внимания, но тут его окликнул Василий:

     — А Петровича кто тащить будет?

     Василий взял его на руки и начал нести в сторону Гири, пока тот копался в столе. Тащить Петровича было тяжело, но Василий справлялся. Спустя минуту дотащил его до Гири.

     Тот внимательно читал какую-то бумажку.

     Василий выхватил её и спросил:

     — Чего читаем?

     — Ты её и так выхватил. Сам увидишь.

     Василий кивнул и начал читать. Это была полная карта комплекса. Оказалось, что часть, которую видел Гиря, была даже не сороковой долей всех секторов.

     — И куда нам идти? — спросил Василий.

     Гиря растерянно посмотрел на него. Пауза. Потом почесал нос и сказал:

     — Нам надо идти в сектор У — в архив. А рядом с ним уже и ЦУК.

     — Что за ЦУК?

     — Центр управления комплексом. А Петровича кто тащить будет?

     — По техническому тоннелю пройдём, — сказал Василий, оглядываясь. — Видишь — вон там, в торце коридора, дверь с надписью «Служебный проход».

     Они взяли Петровича на руки и двинулись к торцу коридора. За металлической дверью с надписью «Служ. проход — обслуживающий персонал» оказался узкий технический коридор с трубами под потолком и низкими бетонными сводами. Пахло сыростью и машинным маслом. Вдоль одной стены шли пучки кабелей на скобах, вдоль другой — вентильная арматура. По полу — металлические решётки над дренажными канавками.

     Идти было тесно, но всё же можно. Петровича несли по очереди, опираясь на трубы, когда нужно было протиснуться в узком месте. На одном из пролётов им пришлось спустить его по крутому металлическому трапу — медленно, страхуя каждый шаг. Руки горели от металлических поручней.

     Металл под ногами тихо вибрировал — как будто система всё ещё работала где-то глубже, даже если весь комплекс был мёртв.

     Пыль срывалась с решёток и липла к лицу. Дышать становилось тяжелее — воздух был старый, тёплый, будто его не обновляли десятилетиями.

     Петрович время от времени стонал, и каждый его звук отдавался в трубах слишком громко — как сигнал, который лучше было бы не подавать.

     На фоне были слышны капли, падавшие с лица Василия. Это был пот.

     — Наконец, — сказал Гиря.

     Решётка решётчатого перехода в следующую секцию оказалась перед ним внезапно. Он ударил по ней — резко, без раздумий — и металл сдался быстрее, чем должен был. Решётка вылетела, с глухим звоном ударилась где-то в коридоре и затихла.

     Гиря первым вышел наружу. На секунду он замер, оценивая пространство. Коридор был длинным, холодным и слишком правильным для этого места. На стене висела табличка: «СЕКТОР Г (ЗДЕСЬ) — СЕКТОР Ф (100 МЕТРОВ →)». От этого указателя становилось только тревожнее — он выглядел не как помощь, а как часть системы, которая давно всё просчитала.

     Когда они наконец вышли все трое, Гиря уже стоял у стены и смотрел в карту.

     — Надо идти прямо и налево. Архив там. Там всё важное.

     Василий хотел что-то сказать, остановить, уточнить — но не стал. Слишком плотным было здесь время. Любое слово казалось лишним.

     А Гиря уже двинулся вперёд.

     Он шёл так, будто остальные перестали существовать в момент, когда появилась цель. Даже то, что Василий тащит Петровича, не удержало его в паузе — он просто продолжал движение, как будто коридор сам диктует направление и спорить с ним уже поздно.

     Спустя некоторое время Гиря встал и повернул налево. Василий не успевал за ним — Петрович был достаточно тяжёлым. Но Гиря остановился.

     — Тут, — сказал он. Дождавшись Василия, спросил: — Что ты тут видишь?

     Василий посмотрел прямо и увидел дверь с табличкой «Архив».

     — А это не просто архив. Это главное место, где лежит вся документация. Тут могут быть вещи, которые помогут нам справиться с волками и спасти Петровича.

     Василий кивнул и подошёл к двери. Дотронулся до холодной металлической ручки и опустил её вниз. Прозвучал тихий писк, похожий на звук переключения реле, — и дверь поддалась. Он потянул её на себя.

     Гиря немного отодвинул его и зашёл внутрь первым.

     — Тут так много документов!

     Но Василий перебил его на полуслове:

     — Сейчас не надо отходить от дела.

     Гиря согласился, и они подошли к стеллажу. На нём висела старая намокшая бумажка с годом: «ДК-1/17. 75–85».

     Гиря и Василий начали перебирать случайные документы и осматривать их. Первый документ, который взял Гиря, был датирован 07.02.1985 и являлся указом, однако понять, кто его подписал и от какого ведомства он исходил, было невозможно: листы размочила влага. Разобрать удалось лишь несколько слов: «Купол», «ЗКЗ» и «нейтрализатор». Гиря вспомнил, что они уже слышали это слово раньше.

     Следующие документы оказались порваны и полностью пропитаны влагой. Уцелело лишь два. Лист первого сильно выцвел, угол обгорел, но типографский гриф «Сов. секретно. Особая папка» был ещё различим.

     «Акт приёмки-сдачи изделия "Нейтрализатор-М" Исполнитель: в/ч 42683 (ЗКЗ "Купол") Принял: подполковник КГБ СССР (подпись размокла) Объект 17-А. Сдерживание подтверждено. Природа не установлена. Доставлено и смонтировано на опоре №17 в районе… (дальше всё размазано, кроме) …Подключено к дистан…»

     Это было всё, что удалось разобрать. На втором листе — лишь несколько слов, герб СССР и подпись некого Михаила Г. Его содержание Гиря не смог прочесть и отдал Василию. Тот посмотрел и прочитал вслух:

     — Половина листа залита чёрной краской. Уцелело лишь следующее: «…запустить протокол "Дельта" и обеспечить включение [часть текста размокла] до 30.04.1986. Эвакуировать высший состав и генералитет из зон А, Г, В в срок до 30.03.1986. Командирам частей…» Дальше лист порван наискось.

     Василий потёр пальцами второй лист — медленно, будто проверяя, настоящий ли он. Тихо произнёс, почти себе:

     — Значит, всё-таки был шанс…

     Гиря не слышал.

     В стопке нашёлся ещё один обрывок, меньше ладони:

     «Они реагируют на частоту. Мы пытались заглушить — бесполезно. Складывается впечатление, что они ждут. Чего? Ответа нет. Связи с Москвой нет. Если Купол падёт…»

     Обрывок на полуслове.

     После прочтения лицо Гири изменилось. Он достал ту самую бумажку из бункера, где говорилось о нейтрализаторе. Ненадолго застыл и начал думать.

     Потом тихо подошёл к Василию.

     — У меня есть теория. Не уверен в её правдивости, но…

     — Говори скорее! — перебил Василий.

     Гиря проглотил комок в горле и сказал:

     — Я читал документы и нашёл кое-что про нейтрализатор. Мы слышали о нём в бункере… Есть шанс, что он может нам помочь.

     Он ещё раз перечитал бумажку и, дочитав до половины, добавил:

     — Нейтрализатор может уничтожать биологических существ. Это наш шанс.

     — Какой шанс? И как это связано с текущей ситуацией? — скептически сказал Василий.

     — Нейтрализатор — наше решение. Мы можем убить волков. Тогда сможем жить спокойно.

     — Но где он находится?

     — По карте — недалеко отсюда. Рядом с ЦУК.

     Василий хотел ещё что-то добавить, но тут их разговор прервала сирена и голос интеркома:

     — ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО НАРУШЕНИЕ БЕЗОПАСНОСТИ У ВХОДА-01! ВСЕМУ ПЕРСОНАЛУ НАЧАТЬ ЭКСТРЕННУЮ ЭВАКУАЦИЮ! НЕИЗВЕСТНЫЕ БИОЛОГИЧЕСКИЕ ОБЪ…

     Голос оборвался. Из громкоговорителей послышалось характерное «тщщк», «пщщк», «зззт» — и интерком заискрился и замолк.

     Гиря и Василий замолчали. Было ощущение, что их разум застыл на несколько секунд. Но потом Василий посмотрел на Гирю и дрожащим голосом произнёс:

     — Мне кажется, нам пора уходить. Не к добру это.

     Гиря посмотрел на него и сказал только два слова:

     — Пора уходить.

     Быстрым шагом они направились к выходу из архива. Дверь была захлопнута.

     — Она же была открыта? — с сомнением спросил Василий.

     — Доводчик, наверное, — с той же долей неуверенности ответил Гиря.

     Он положил руку на ручку, резко опустил вниз и плечом надавил на дверь. Та открылась. Они снова увидели коридор. Василий взял на руки Петровича, подошёл к Гире и кивнул головой вперёд. Гиря перешагнул порог, дождался товарища, они взяли Петровича на руки, сделали вдох — и побежали.

     В этот раз бег был не таким стремительным. Петрович мешал нестись во весь опор. Время шло быстро, и вот белые коридоры сменились развилкой.

     Гиря остановился. Василий остановился следом и положил Петровича.

     — Нам нужен перерыв, прежде чем мы пойдём дальше, — сказал Гиря. — Я уже не могу так.

     В его словах звучали слабость и усталость. Василий посмотрел на него — и было понятно, что он согласен.

     Они присели у стены. Сделали глубокий вдох. Петровича положили рядом, и Гиря достал из кармана перекись, снова обработал ему ногу. Петрович по-прежнему был не в полном сознании. Его зубы были крепко стиснуты.

     

     

      Глава 13. Сектор Г

     Гиря и Василий провели на привале уже десять минут. Сирена всё ещё играла, но они уже не обращали на неё внимания.

     Гиря нарушил тишину:

     — Мне кажется, мы должны идти дальше… Но Петрович…

     Он замолчал на несколько секунд.

     — А что Петрович? Что с ним не так? — спросил Василий.

     — Просто… мы не сможем добраться до нейтрализатора вместе. Нам надо оставить его где-нибудь.

     — Но куда?

     — По пути заведём его в какую-нибудь комнату и там оставим. А сами пойдём на разведку.

     Василий не ответил — лишь одобрительно кивнул.

     Они взяли Петровича на плечи и пошли неспешно. Перед ними был перекрёсток, и нейтрализатор по карте должен был находиться налево. Гиря сделал большой вдох и повернул туда. Василий — следом.

     На этот раз он шёл не вслепую, а акцентировал внимание на всём вокруг. Пока Гиря просто шёл, Василий читал все таблички и надписи. Заметил записки и плакаты от 1985 года. Разглядел, что некоторые двери заперты снаружи — не изнутри. И душа его сжималась.

     Он вспомнил покинутую детскую площадку, которую видел неподалёку от больницы. Но точно Василий сказать не мог: он так и не знал, что же здесь на самом деле произошло.

     Гиря вскрикнул, и Василий вышел из своих мыслей. Оказалось, тот наступил ему на ногу и отдавил палец.

     — Не кричи. Мы даже не знаем точно, что за угроза, о которой говорил интерком. Не надо привлекать лишнее внимание.

     Гиря посмотрел на него и просто отмахнулся рукой. Они продолжили ходьбу. Гиря посмотрел направо и увидел некий силуэт. Рассмотреть его толком не вышло — с их темпом они прошли слишком быстро. Но что же это было? Он поймал себя на мысли, что это похоже на животное — или на декорацию. Скорее всего, почудилось. Так он и решил.

     Гиря остановился.

     — Стой. Посмотри налево.

     Слева Василий увидел комнату с металлической дверью и надписью «Палата № 6».

     — Там можно на время нашей разведки оставить Петровича. Только надо привести его в сознание.

     — Звучит хорошо, — сказал Василий.

     Гиря открыл внешний засов — дверь открылась. Внутри оказалась просторная палата с шестью кроватями. Только на одной был матрас. Они зашли внутрь и подошли к той самой кровати. Аккуратно подняли Петровича и уложили его. После этого Гиря начал его трясти, пытаясь разбудить.

     Но Петрович никак не приходил в сознание.

     Тогда подошёл Василий и, набрав слюны, брызнул ею на Петровича. Это помогло — тот открыл глаза. Он был растерянным и слабым.

     — Где я?.. — произнёс он еле слышно. Потом закрыл глаза снова. Пробормотал, почти не слышно: — Не стреляйте… там дети…

     Гиря и Василий переглянулись и решили ничего ему не объяснять — только одно:

     — Петрович, ты тут лежи. А мы пойдём. Всё будет хорошо.

     После этого они стремительно направились к выходу. Петрович хотел их расспросить, но когда опомнился — увидел лишь закрывающуюся металлическую дверь. А после того, как она захлопнулась, — уснул.

     Выйдя из палаты, Гиря и Василий достали карту.

     — До нейтрализатора осталось пройти прямо, потом повернуть направо. Там уже будет проход дальше, — сказал Гиря.

     После этого он взял Василия за руку, и они пошли вперёд — на этот раз быстрым шагом и значительно спокойнее.

     Они шли молча. Спустя десять или двадцать минут монотонной ходьбы Гиря сказал, что пора поворачивать направо и что скоро они доберутся до нейтрализатора.

     Они продолжили движение — и оба остановились.

     В коридоре стали слышны звуки волчьих лап.

     На лице Гири проступили растерянность и страх. Он повернулся к Василию и, едва сдерживая дрожь, сказал:

     — Нам лучше пригнуться и идти вдоль стены.

     Они оба прижались к стене и продолжили движение. Гирю заметно потрясывало. Мысли Василия стали рассеянными и мрачными. Казалось, расстояние не сокращается, а лишь растёт. Коридор тянулся ровно, без развилок.

     Гиря остановился.

     — По карте здесь должен быть тамбур. А дальше — нейтрализатор.

     Василий перестал смотреть под ноги и взглянул на Гирю. Его взгляд наполнился смыслом, и внутри стало чуть легче.

     Гиря смахнул каплю пота и уже хотел идти вперёд, как заметил — через стекло на двери — что там кто-то есть. Он попросил Василия подойти.

     — Ты тоже видишь эти силуэты?

     — Да, — ответил тот. — Там определённо не пусто. — Он смотрел не на силуэты, а на тени под дверью — на то, как они не двигались. Совсем.

     Гиря подошёл к двери ближе и начал вглядываться.

     Там были волки.

     Пятнадцать пар глаз, не мигая, смотрели на дверь. Гиря переступил с ноги на ногу — ни один зверь не повёл ухом. Они не двигались. Просто стояли и смотрели.

     — Там… там волки… — тихо произнёс Гиря. — Много волков.

     — Сколько их? — сказал Василий, и в его голосе уже не было никакого энтузиазма.

     Гиря молчал. Было видно его дикое огорчение. Он проглотил комок и дрожащим голосом произнёс:

     — Пят-на-дцать…

     Лицо Василия тоже помрачнело. Сильнейшее разочарование и паника, рвавшаяся изнутри.

     Они направились назад. Без позитива. Без настроя. Василий больше не смотрел по сторонам, а Гиря был ещё грустнее.

     Спустя долгое время ходьбы Василий произнёс только одно слово:

     — Печально.

     После этого они шли по коридору не как живые люди, а как монотонные машины, выполняющие свою функцию. Вот они сделали поворот налево — и им оставалось уже немного. В мыслях — лишь одно: потерянная надежда.

     Спустя десять минут они наконец подошли к двери палаты № 6. Гиря и Василий посмотрели друг на друга. Сделали по два глубоких вдоха. Гиря почесал нос. Василий вытер лоб. После этого Гиря дёрнул тяжёлую дверь.

     Они снова увидели Петровича. Он всё так же лежал, тяжело дыша.

     Перед тем как будить его, Василий остановился. Подошёл к спящему Петровичу и тихо — очень тихо — сказал:

     — Я должен. Понимаешь? Я должен.

     Петрович не слышал.

     Гиря решил на этот раз его не будить. Подозвал Василия, и они закинули Петровича на плечи и начали выходить из палаты.

     Гиря, стоявший впереди, вышел первым. За ним — Василий. Тот хотел закрыть дверь, но у него это не выходило.

     — Давай положим Петровича. Всё равно нам надо уходить отсюда, — сказал он, посмотрев на Гирю.

     Тот одобрительно кивнул.

     Они попытались уложить Петровича, но когда опускали его ноги на пол — уронили банку, стоявшую у двери. Та громко зазвенела. Звук металла прорезал тишину и заставил всех застыть на месте. Даже лицо Петровича поморщилось.

     Но через несколько секунд, прежде чем кто-либо успел опомниться, случилось кое-что похуже. Прозвучал очень сильный волчий лай. Волки услышали их.

     Воцарилась напряжённая пауза.

     Они всё поняли. Гиря и Василий взяли Петровича на плечи — и побежали. Быстро, потому, что знали: пути назад нет. А волчий лай становился всё сильнее и сильнее.

     Василий и Гиря чувствовали, будто не убегают от волков, а лишь приближаются к ним. Во время этого бега Петрович ненадолго пришёл в сознание. Он видел лишь потолок и то, как быстро тот уходит от него.

     А Гиря и Василий чувствовали только одно — дикий животный страх. Вены наполнялись кровью, сердце билось всё сильнее и сильнее.

     Нога Гири — та самая, с укусом — начала дико болеть. Он начал прихрамывать, и казалось, что вот-вот упадёт… Но Василий прихватил друга за плечо правой рукой и помог удержаться. Скорость всё возрастала и возрастала.

     Их мозг работал в экстренном режиме. У Василия началась сильная одышка, но он понимал: останавливаться нельзя. Ноги были на пределе.

     Они увидели перекрёсток, и Гиря скомандовал — бежать прямо, потом направо. Единственный вариант. А волчий лай становился всё громче. Звуки лап — ритмичные, как удары метронома — приближались.

     Тут тело Гири будто перестало его слушаться. Ноги начали подкашиваться. Василий попытался подхватить его, но в этот момент волчий скрежет стал ещё сильнее — и они поняли, что вариантов почти не осталось.

     Василий крикнул:

     — Дверь! Заходим сюда!

     Он свернул к случайной двери, выглядевшей достаточно крепкой. Резко затормозил — Гиря едва не упал. Василий подбежал к двери и начал её дёргать, но та не поддавалась. А волчий лай усиливался.

     Гиря отодвинул его и дёрнул дверь на себя со всей силой. Та заскрипела — и открылась. Они быстро забежали внутрь, хлопнули ею и закрылись.

     Оказались в тёмной небольшой комнате. Гиря повернулся и нащупал на двери засов. Закрыл полностью.

     В комнате появился тусклый свет. Из интеркома зазвучало:

     — ПРИВЕТ… ПРОЦЕД… — фразу прервал скрежет, но потом она продолжилась: — …ура дезинфекции начат…

     Слова снова оборвались. Заиграла сирена — громкая и раздражающая. Гиря закрыл уши. Даже на лице Петровича появилось раздражение.

     Из стен повалил странный газ. Василий закашлялся. И вдруг стена распахнулась.

     — Я уже был в похожем месте, — сказал Гиря. — Это дезинфекционная камера.

     Он прошёл вперёд. Василий двинулся следом. Они положили Петровича на пол и начали осматривать комнату.

     

     

      Глава 14. Управление

     Гиря и Василий начали детально осматривать это место. Гиря предположил, что это некий центр управления. Было темно, и точно разобраться, что за место, было затруднительно.

     Василий начал подходить к стенам и ощупывать их в поисках выключателя. Гиря просто стоял и задумчиво смотрел в стену. Он смотрел не на неё — сквозь. Думал о жетоне из грядки. О следах, которые шли строем. Об обрывке бумаги, оборванном на полуслове.

     Наконец Василий нащупал выключатель. Нажал на него, и постепенно комнату наполнил моргающий свет старой лампы. Мягкий и жёлтый.

     Тогда они увидели: посередине комнаты стоял огромный пульт управления с несколькими экранами и двумя стульями. Гиря подошёл ближе и увидел огромное количество тумблеров и переключателей. В глаза ему бросился небольшой отсек с надписью «Управление КПТ-63» и двумя тумблерами рядом: «Подать питание» и «Вкл. экраны».

     Гиря переключил первый тумблер в положение «ВКЛ». Прозвучал негромкий гул. После этого он перевёл и второй тумблер — и экраны перед ним загорелись.

     Камеры. Старые камеры видеонаблюдения. На них была видна лаборатория, периметр комплекса и некое поле. Поле огораживал странный барьер.

     Гиря посмотрел на камеры, показывавшие обстановку перед этой самой комнатой управления. Было видно, как волков становилось всё больше — их плотность увеличивалась. Они двигались плотными группами вдоль стен комплекса, обходили сектора, толпились у дверей — и замирали на перекрёстках. Не рыскали поодиночке.

     К Гире подошёл Василий. Тот сдул пыль с панели управления и заглянул под неё. Там оказалась полочка.

     Старая, прикрученная на один шуруп. Гиря дёрнул её, и та с глухим стуком упала на бетонный пол. Внутри лежал журнал в дерматиновом переплёте и ключ — не простой, а с треугольной головкой, как на старых советских щитках.

     — Смотри, — сказал он и поднял ключ, показывая Василию.

     Василий подошёл ближе. Глаза у него сузились, и он молча уставился на пульт. На тот самый, что стоял в центре комнаты и тянулся вдоль всей стены. Два гнезда. Два одинаковых отверстия с маркировкой «Ключ-1» и «Ключ-2».

     — Их два, — произнёс Василий. Голос прозвучал глухо.

     — Один у нас уже есть, — ответил Гиря.

     Гиря отошёл от пульта и подошёл к двери. Проверил засов — он ещё крепко держался. Но было слышно, как с той стороны что-то скребётся. Тихо и настойчиво.

     Он прижался ухом к холодному металлу и услышал дыхание. Не человеческое — животное.

     — Они уже здесь, — сказал Гиря пустым голосом.

     Василий обернулся и посмотрел на Петровича. Тот лежал на холодном полу и тяжело дышал. Нога была отёкшей, но перекись остановила самое страшное.

     Петрович открыл глаза.

     — Вы чего орёте? — прохрипел он.

     Никто ему не ответил.

     Он попытался приподняться, но тут же застонал и оперся на локоть. На лбу выступила испарина. Глаза бегали — но он быстро собрал их в фокус.

     — Слушайте, — тихо и слабо произнёс Петрович.

     Гиря и Василий замерли.

     — Я тогда… когда волк заходил в дом… я вспомнил не тюрьму. Не тюрьму я вспомнил.

     Он закашлялся — грубо и с хрипом, — но не остановился.

     — Грозный. Девяносто девятый. Я отца просил: давай уедем. Он говорил: обойдётся. Не обошлось. Снаряд пришёл ночью. Я спал у стены — меня не задело. А их… Утром соседи откопали. Мать, отец, братья — все. Я один остался.

     Он вытер небольшую слезу и перевёл дыхание. Руки дрожали.

     — А тут вы. Два придурка. Гиря — с вечным носом в бумажках. Да и Василий — со своим молчанием. Вы… вы мне стали как… как те, кого я тогда потерял. Не смейтесь.

     Никто не смеялся.

     — Если тут есть что-то, что построили те, кто был до нас… этот проклятый купол или что там… его надо вырубить. Потому, что он не нас держит. Он их держит.

     После этого Петрович замолчал. Глаза закрылись. Он снова провалился в сон.

     Гиря стоял, не двигаясь. Василий смотрел на пульт.

     — Нужен второй ключ, — сказал Гиря. — Где его искать? Там, где волки?

     Василий не ответил. Он медленно полез в карман. Достал и положил на ладонь.

     Второй ключ. С треугольной головкой.

     — Вот. Тот самый, что я взял в бункере. Я видел на нём «ЦУК» — и понял, что он от этого места. Просто ещё не знал точно.

     Гиря уставился на ключ. Потом на Василия. Потом снова на ключ.

     — Ты… ты шутишь?

     — Нет.

     Гиря выдохнул. Взял оба ключа и подошёл к пульту. Два гнезда. «Ключ-1». «Ключ-2». Вставил первый.

     Ненадолго сделал паузу. Посмотрел под ноги. И вставил второй.

     На пульте загорелась красная лампа. На экране появилась надпись:

     «АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА ДЕАКТИВАЦИИ КУПОЛА. ПОДТВЕРДИТЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ. ВНИМАНИЕ: ПРОЦЕСС НЕОБРАТИМ.»

     Гиря замер. Его палец завис над кнопкой.

     — Стой, — сказал он.

     Василий посмотрел на него. Гиря тяжело дышал.

     — Мы не знаем, к чему это приведёт. Мы даже не знаем, что такое этот купол и что он сдерживает. Вдруг он сдерживает не только их? Вдруг что-то ещё? Вдруг… мы сейчас обречём весь мир на гибель. Это неправильно. Мы не имеем права решать судьбы людей.

     — Гиря, — спокойно сказал Василий.

     — Мы не знаем! Не знаем! Ты понимаешь это или нет? Где гарантии, что этот чёртов купол не сдерживает настоящий ад? А вдруг наоборот — за ним этот ад и есть? Мы не имеем права ничего делать! Нажать — это безвозвратный шаг. Уже не отменить его!

     Он повернулся к Василию. Глаза горели.

     — Ты понимаешь, о чём я? Мы не вправе…

     Но Василий не ответил. Он резко и без предупреждения толкнул Гирю в грудь. Сильно. С оттяжкой.

     Гиря не удержался на ногах. Пошатнулся, попытался схватиться за край пульта, но пальцы соскользнули. Он рухнул на бетонный пол. Хотел что-то сказать — но тело не слушалось. Он потерял сознание.

     Василий даже не посмотрел в его сторону. Он шагнул к пульту. Один. Рука сама потянулась к кнопке. Он больше не думал. В голове гудело, и единственное, что он помнил, — слова отца, сказанные много лет назад, перед тем как тот уехал и не вернулся: «Иногда надо сделать шаг, даже если не знаешь, что за ним. Иначе всё навсегда останется пустым».

     — Никто не должен, — прошептал Василий.

     И нажал кнопку.

     

     

      Глава 15. Купол

     На секунду ничего не произошло.

     Но потом заорали сирены.

     Не те, что были раньше. Не обычные сирены с хрипом и хрустом. А те самые — сирены гражданской обороны.

     Звук был такой, что задрожали стены. С потолка посыпалась побелка. Лампочка заморгала ещё сильнее. На мониторах всё понеслось.

     Сначала мигнули камеры комплекса. Потом — резко, как по чьей-то безумной команде — начали открываться все двери. Одна за одной. С грохотом. По всему коридору. По всем секторам. Система открывала проходы, запертые десятилетиями.

     Василий видел, как на камере, показывавшей коридор перед их комнатой, дверь в конце распахнулась настежь. За ней стояли волки. Они не двинулись. Просто стояли и смотрели.

     Потом — свет. Свет начал сходить с ума. На камерах было видно, как в городке наверху, в заброшенных домах, загораются и гаснут окна. Вспышка. Темнота. Вспышка. Темнота. Как будто город вдруг вспомнил, что он живой, и в панике пытался проснуться.

     Из-под земли вылезли антенны.

     Их было много. Десятки. Они поднимались из бункеров, из скрытых шахт, из замаскированных люков. Железные мачты тянулись в небо, и на их верхушках загорались красные огни.

     А потом купол…

     Он стал видимым. На долю секунды. Как мыльный пузырь, накрывавший весь посёлок и лес на многие километры вокруг. Он дрожал. Переливался. И затем исчез. Просто лопнул, оставив после себя лишь гул и груду хлама.

     Сразу после этого с неба упало что-то.

     На камерах было видно, как яркая точка отделилась от темноты и понеслась вниз. Устройство, бывшее частью системы управления, выполнило протокол самоликвидации после потери сигнала с земли. Оно вспыхнуло в атмосфере и исчезло.

     Василий стоял, вцепившись в пульт, и смотрел, как волки уходят. Они выходили из-под земли. Из шахт. Из вентиляций. Из нор, которых никто не видел. Тысячи и десятки тысяч. Но они не нападали.

     Они отступали.

     Организованно. Как единый организм, получивший неслышный сигнал. Каждый знал своё место. Они уходили на восток — через лес, через реку, через холмы. Волк за волком. Тысяча за тысячей. Не оглядывались. Не выли. Просто уходили.

     Последний волк — огромный, с серебристой шерстью — вдруг остановился. Поднял морду к небу, где только что исчез купол. И издал долгий низкий звук — не вой, а вибрирующий гул, от которого мелко задрожали стёкла в окнах. Потом опустил голову. И скрылся за кромкой леса.

     Сирена всё ещё выла — но уже тише.

     А потом Василий услышал кашель.

     Он обернулся.

     Это был Петрович. Он снова ненадолго пришёл в сознание.

     Василий подошёл. Опустился на колени. Взял его за руку.

     Рука была тёплой — но сознание снова покидало Петровича. Он дёрнулся ещё раз. Потом затих.

     Василий отпустил руку и обнял его. Он заплакал. Беззвучно. Скупо. Слёзы текли по щекам и падали на бетонный пол. Он не вытирал их. Просто сидел и плакал, глядя на Петровича.

     А в углу лежал Гиря. Он пришёл в себя неизвестно когда — лежал и смотрел в потолок. Смотрел на дымящийся пульт, на плачущего Василия. Тёр ушибленный затылок. И молчал. Сказать было нечего. Он просто лежал.

     После минуты молчания Василий резко встал и подошёл к стене. Там висел старый пожарный щит — ржавый, со стеклом, треснутым посередине. Он открыл дверцу. Вытащил топор.

     Тяжёлый и настоящий. Он взвесил его в руке и посмотрел на дверь.

     Дверь стояла на месте. За ней было тихо. Волки ушли. Но мир за пределами этой комнаты теперь был другим. И кто-то должен был встретить его первым.

     Он взял топор обеими руками. Шагнул к двери. И замер.

     Конец?

     Восток…