(Кишинев, начало 90-х)

1.

От новостей не взвидев света,
ты вся, как нерв, напряжена,
и повторяешь только это:
"Какая страшная страна..." 

Все обострилось до предела,
до помрачения ума.
От толп,
ревущих оголтело,
дрожит земная твердь сама.

И яростным началом года
подавлен дух и разум твой,
и кажется, что нет исхода
из этой смуты роковой.

2.

Жизнь былую сквозь память просей: 
в ней все то, чего впредь не отыщем... 
Стал он наших надежд пепелищем, 
этот город, изгнавший друзей.

Далеко разлетелись друзья, 
им сживаться с краями иными... 
Значит, нужно и нам 
вслед за ними 
отправляться в иные края...

Впору думать об этом всерьез, 
и ничуть обольщаться не надо: 
в этом городе черных угроз 
нам с тобою не будет пощады.

3.

На перемещенье обреченным 
на другую сторону Земли, 
эта жизнь припомнится еще нам: 
все, чем жили, 
все, что обрели.

Праздники, друзья и причащенье 
красотой, 
стихов высокий слог...
Не забыть бы только ощущенье
почвы, уходящей из-под ног.

И, припомнив, словно блики света 
наших дней счастливых череду, 
не забыть бы нам 
тревогу эту,
безнадегу, холод, маету.