У тебя и меня
будет три замечательных дня
на зеленых
полянах и склонах;
в лодке, неторопливо плывущей
по тихой воде
мимо берега, где
ввысь вздымаются,
силой земною налиты,
сосны и эвкалипты;
а колибри, совсем ненамного
крупней стрекозы,
над цветком неожиданным
в каплях росы
по-стрекозьи сквозными,
прозрачными плещет крылами;
а над нами
с поразительной скоростью
мчат облака с океана,
и нисколько не странно,
что совсем недалек океан,
бьющий в берег с налету,
и не странно совсем,
что его бесконечные воды
завораживают, - и к нему мы придем,
только позже, потом,
ну, а в эти три дня
без того будет много чудес
для тебя и меня...

Эти дни, эти славные три
будут длиться и длиться,
высветляя нам души и лица,
заставляя забыть,
что живем мы с тобою внутри
сумасшедшего вихря,
что мы белки с тобой в колесе...
И предстанут пред нами
во всей их красе,
в утешенье, в награду,
два искусственных водопада,
а в японском саду -
философски-ленивые рыбы в пруду;
и увидим мы кактусы и незабудки.
много роз
и иных - не назвать их - цветов, 
и придут к нам на зов 
и без зова - и чайки, и утки, 
белки - не в колесе, 
воплощенье азартной свободы...

Вот уж годы,
как простились мы с прежней страной;
в жизни все изменилось,
кроме власти твоей надо мной,
мы с тобой в чем-то главном
так прочно совпали, 
остальное - детали; 
нет, и даже в деталях, пускай не во всех,
совпадаем мы тоже: 
на пиру и на ложе, 
в сокровенных порывах души, 
в отрицании лжи, 
и в любви к нашим детям... 
Здесь останемся 
или же снова куда-то уедем 
(ничего мы, по сути, пока что 
не видели в мире) - 
я пребуду с тобою, 
как все эти двадцать четыре 
года; впрочем, не будем считать, 
а давай лучше будем считать, 
что мы встретились только вчера; 
жизнь - пустая химера, 
если вдруг из нее исчезает игра 
и веселая вера,
что из вихря, что вдаль увлекает 
тебя и меня,
сможем выпасть хотя бы на три
замечательных дня...