Галина Бениславская (1897-1926) Я не знал Бениславской. Как и Есенина. Возрастом не вышел. Я сужу по ней лишь по воспоминаниям современников. Что известно о ней?  Чекистка. Гепеушница (Сотрудница ГПУ). Бывшая любовница Есенина, которая покончила с собой на могиле поэта. Ах, да еще: Психически больна. Страдала алкоголизмом. И вновь я предлагаю дайджест, составленный мной,  высказываний о ней разных авторов. Начнем с  Виктора Кузнецова, автора книги "Тайна гибели Есенина":

О ней пишут чаще с умилением и состраданием. Своей большой заботницей называл ее Есенин, благодарный ей за кров, редакционно-издательские хлопоты и, конечно, любовь, которая, увы, не была долгой. Все это верно. Однако портрет подруги поэта до сих пор не прорисован, многие страницы ее бурной жизни неизвестны, хотя и изданы ее дневник и воспоминания. Так и остается загадочным ее самоубийство на могиле Есенина. Не прояснена ее роль в сложных хитросплетениях декабрьской трагедии поэта.   *** Галина Бениславская впервые увидела Есенина во время выступлений в 1916 году. Встретилась с ним в 1920 году, без памяти влюбилась, мучительно ревновала его к Айседоре Дункан, с1923 и вплоть до 1925 года занималась его издательскими делами, Ей выпало безмерное счастье быть с Есениным и равно безмерное несчастье всё время его терять, А потеряв его однажды навсегда и ощутив невозможность существования без него, она ушла из жизни, застрелив себя на его могиле. В своём дневнике Галина писала: "Так любить, так беззаветно и безудержно любить, Да разве это бывает? А ведь люблю, и не могу иначе; это сильнее меня, моей жизни. Если бы для него надо было умереть - не колеблясь, а если бы при этом знать, что он хотя бы ласково улыбнётся, узнав про меня, смерть стала бы радостью." Именно этот последний трагический шаг поставил Галину Бениславскую в один ряд с такими замечательными женщинами как Айседора Дункан, Зинаида Райх.

http://tambov.fio.ru/vjpusk/vjp070/rabot/30/new_page_6.htm

Случилась встреча на "Суде"

архиве, написала воспоминания о нем. А через год, в таком же вьюжном декабре, в каком хоронили ее любовь, она застрелилась на его могиле...

Предсмертная записка Гали: "Самоубилась" здесь; хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое..."

P.S. Будете на Ваганьковском - поклонитесь белому мрамору. Здесь всегда лежат пурпурные розы. Прочтите слова есенинской недолгой любви: "Галя, милая!.. Привет Вам и любовь моя! Правда: это гораздо лучше и больше, чем чувствую к женщинам".

Лилия Милицкая

 

"Что желать под житейскою ношею?

Проклиная удел свой и дом,

Я хотел бы теперь хорошую

Видеть девушку под окном.

 

Чтоб с глазами она

Васильковыми,

Только мне -

Не кому-нибудь -

И словами, и чувствами новыми

Успокоила сердце и грудь".

        Сергей Есенин

http://feb-web.ru/feb/esenin/critics/ev2/ev2-049-.htm

В жизни Сергея Есенина много неясного, кроме, пожалуй, его убийства и этой, хотя и сложной, но вместе с тем искренней любви к нему Галины Бениславской...

Холодным декабрьским днем 1926 года на безлюдном Ваганьковском кладбище в Москве около скромной могилы Сергея Есенина стояла молодая женщина. Год назад в ленинградской гостинице "Англетер" оборвалась жизнь тридцатилетнего поэта. Женщина на похоронах не была. Сейчас она нервно курила папиросу за папиросой. Потом достала листок бумаги и быстро набросала несколько строк: "Самоубилась" здесь, хотя и знаю, что после этого еще больше собак будут вешать на Есенина. Но и ему, и мне это будет все равно. В этой могиле для меня все самое дорогое, поэтому напоследок наплевать на Сосновского и общественное мнение, которое у Сосновского на поводу". Некоторое время она стояла неподвижно, затем достала пистолет.

Выстрел услышали у сторожки. К месту происшествия, боязливо прячась за памятники и ограды, первым подоспел кладбищенский сторож. Смертельно раненная женщина в клетчатом кепи и тёмном поношенном пальто лежала на снегу и чуть слышно стонала. Сторож побежал к церкви поднимать тревогу. Скоро пришла милиция, приехала "скорая помощь". Умирающую повезли в Боткинскую больницу, но она уже не дышала. Тогда "скорая" развернулась и повезла тело покойной на Пироговку в анатомический театр. Так закончилась жизнь 29-летней Галины Бениславской, беззаветно любившей поэта.

Галина родилась после случайной связи молодого иностранца Артура Карьера и грузинки. Карьер после рождения девочки скрылся в неизвестном направлении, а её мать вследствие тяжёлого психического заболевания попала в больницу. Девочку удочерили тётка и её муж. Детство Галина провела в зажиточной семье в латвийском городе Резекне. Женскую гимназию окончила в Петербурге с золотой медалью.

Впервые Бениславская увидела Есенина 19 сентября 1920 года на вечере в Политехническом музее, на котором поэт читал стихи. Вот как она описала эту встречу:

"...Вдруг выходит тот самый мальчишка (поэту было 24 года): короткая нараспашку куртка, руки в карманах брюк, совершенно золотые волосы, как живые. Слегка откинув голову и стан, начинает читать:

"Плюйся, ветер, охапками листьев.
- Я такой же, как ты, хулиган".

...Что случилось после его чтения, трудно передать. Все вдруг повскакали с мест и бросились к эстраде, к нему. Ему не только кричали, его молили: "Прочитай ещё что-нибудь!" И через несколько минут, подойдя уже в меховой шапке с собольей оторочкой, по-ребячески прочитал ещё раз "Плюйся, ветер...".
Опомнившись, я увидела, что тоже у самой эстрады. Как я там очутилась, не знаю, не помню. Очевидно, этим ветром подхватило и закрутило и меня..."

Вскоре Есенин и Бениславская стали близки. Галина забыла, что у выдающихся поэтов любвеобильные сердца. 3 октября 1921 года, в день рождения Есенина, в мастерской художника Якулова собралась компания. После выступления в концерте к Якулову привезли известную американскую танцовщицу Дункан. 46-летняя Айседора, зная всего 20-30 русских слов, услышав стихи Есенина, сразу поняла необыкновенный талант молодого поэта и первая назвала его великим русским поэтом. Не раздумывая, она увезла Есенина к себе в особняк. В комнату Бениславской он не пришёл.

После почти полуторагодового путешествия за границей Есенин возвратился на родину, но жить со стареющей и ревнивой танцовщицей не стал. Из фешенебельного особняка поэт вновь пришёл в комнату Бениславской в многонаселённой коммунальной квартире.

27 декабря 1925 года оборвалась жизнь Есенина. Бениславская оказалась в психиатрической клинике. Жизнь для неё потеряла смысл.

Самоубийство Галины Бениславской всех потрясло. Похоронили её рядом с Есениным 7 декабря. На памятнике начертали слова: "Верная Галя".

 http://www.volnet.ru/~vipusknik/it2004/it307/Panova/gala.htm

 

****

 

Дочь французского (?) студента и грузинки Галина Артуровна Бениславская (урожденная Карьер) (1897-1926) была на редкость целеустремленной и твердой натурой. После учебы в пансионе (Вильно) и окончания с золотой медалью женской Преображенской гимназии в Петрограде она поступила на факультет естественных наук в Харькове, где ее застал Октябрь. К тому времени двадцатилетняя Галина была уже членом большевистской партии и жить под властью белых генералов не хотела. Под видом медсестры она дерзко прорывается через фронт к "своим" и попадает в штаб 13-й армии. Понадобился даже запрос в Петроград к Мечиславу Козловскому (отцу подруги Бениславской, подельнику Ленина по тайным финансовым операциям), чтобы ее признали "красной". С тех пор (с 1918 по 1922 г.) она - штатная сотрудница ЧК.

Фанатично преданная идеям революции, она гордилась своей опасной профессией и не скрывала этого. И можно понять романтически настроенную девушку в кожаной куртке с маузером на боку - ведь это и о ней восторженно пел Демьян Бедный:

 

             Вглядываясь в каждого проходящего смельчака,

             Я буду кричать: "Да здравствует ВЧК!"

             Это и ей слагал стихи Михаил Светлов:

             Я пожимаю твою ладонь -

             Она широка и крепка.

             Я слышу, в ней шевелится огонь

             Бессонных ночей ЧК.

 

Один из авторов недавней публикации после своего знакомства с чекистским досье Љ2389 Бениславской и другими соответствующими архивными материалами Министерства безопасности сделал вывод: "Сам факт пусть короткой, но официальной службы на Лубянке исключал привлечение Бениславской в качестве секретного сотрудника ГПУ. В противном случае само же понятие "секретный" теряло смысл".

 

 

Резонно, скажем мы, кроме одной важной детали: не являясь уже "дзержинкой" по службе, она оставалась ею "по душе". В такой склонности Галины убеждаешься из ее письма к Вольфу Эрлиху от 26 марта 1926 года (хранится в Пушкинском Доме, Санкт-Петербург). Прежде чем мы познакомим вас с этим любопытным посланием, - небольшое отступление.

 

 

...Однажды вечером, ложась спать, Галина увидела, что Екатерина Есенина, сестра поэта (тогда они жили вместе в квартире дома по Брюсову переулку в Москве), почему-то страшно волнуется и дрожит. Скоро девчонка призналась - брат предупредил ее: не болтай лишнего, их заботливая хозяйка - чекистка. Бениславской с трудом удалось успокоить Катю и развеять ее страхи. Этот эпизод так бы и остался случайным, если бы не имел продолжения, доказывающего, как он был важен в жизни есенинской знакомой.

 

 

Приводим фрагмент найденного нами письма Бениславской к Эрлиху (публикуется впервые):

 

"Да, не могу не поделиться - здесь Приблудный (знаю, что Вы не очень-то к нему, но все же он лучше других) - был у нас с ним при Кате разговор, - помните о той истории, что Сергей говорил про меня. И Приблудный совершенно прямо и честно подтвердил и рассказал, как было дело, - так что Катя убедилась, что это Сергей раздул, а не Приблудный рассказывал, и что я-то ни при чем. Я несколько дней ходила, как сто пудов с плеч свалилось, и убедилась, что я была права, щадя тогда его, и что он не отплатил подлостью. Думаю, это так. Ведь не так важно, что думают, а важно то, что это была ложь".

 

Неряшливый, весьма игриво-вольный стиль письма выдает крайне возбужденное, возможно, хмельное состояние автора (Галина, как известно, страдала психическим расстройством, нередко без меры употребляла алкоголь).

 

Прокомментируем содержание письма. Во-первых, само обращение Бениславской к Эрлиху по столь щекотливому вопросу дает основание говорить, что она знала о секретной службе "Вовочки", - иначе зачем говорить на столь деликатную тему с "посторонним".

 

К тому времени (март 1926 г.) они уже стали весьма близки и - не исключено - находились в интимных отношениях, что для сторонницы "свободной любви" дело обычное. Убеждение, что они "сошлись", вырастает при чтении неопубликованных записок Бениславской к тому же Эрлиху, в которых пьяненькое заигрывание женщины с близким по духу смазливым мужчиной очевидно.

 

Однажды она провожает Эрлиха на поезд в Ленинград, выступая очень близкой и заботливой в быту спутницей, а 16 февраля 1926 года пишет ему же: "Нет имени тебе, мой дальний! Нет имени тебе... кроме как дурак и свинья! Вы ли были в вагоне? Табак-то взяли, а закусить и не подумали. Интеллигент вы, а не человек, - вот что". Судя по грубейшим искажениям слов и развязному тону, писала под сильным хмелем.

В другой раз посылает ему открытку (6 августа 1926 г.): "Эрлих, что же Вы умерли. Не пишете, не звоните. Мы с Шуркой Вас лихом поминали. Г. Бен.". Видно, скучала...

Теперь об Иване Приблудном, который "прямо и честно подтвердил", то есть, можно думать, клялся и божился: не выдавал-де тайной службы Галины, а Есенин "раздул" подхваченный откуда-то слух. Приблудный, конечно, врал: ему, секретному сотруднику ГПУ с 1925 года, нельзя было "проколоться", тем более за несдержанность языка ему уже делали предупреждение (позже именно за разглашение своей стукаческой подневольной службы его упрячут в ГУЛАГ).

 

Некоторые есениноведы склонны сегодня "пожалеть" Приблудного за его ленивое сотрудничество с Лубянкой. Действительно, своей зависимостью от "органов" этот могучий здоровяк тяготился, "постукивал" слабо и неохотно, но, заметим, денежки из кассы ГПУ получал до поры до времени исправно, ведя разгульный образ жизни, нигде не работая. Определенный вкус к секретному промыслу стихотворец Овчаренко (это его настоящая фамилия) приобрел еще мальчишкой, когда зимой 1920 года приблудился к начальнику особого отдела Черниговской дивизии Ивану Крылову. Так что чекистский стаж у него был порядочный.

Продолжаем комментировать письмо Бениславской. "Я несколько дней ходила, как сто пудов с плеч свалилось..." - облегченно вздыхает она. Что же так разволновалась? Если в 1925 году оставила свое сотрудничество с Лубянкой и если Есенин говорил сестре неправду, стоило ли, спустя три месяца после его гибели, вспоминать о неприятном эпизоде. Нет, она серьезно и заинтересованно к нему возвращается. И бросает заставляющую нас призадуматься страшноватую фразу: "...убедилась, что я была права, щадя тогда его, и что он не отплатил подлостью". Несколько сумбурно, но понятно. Пощадила бывшего друга, которого любила, ревновала и пыталась по-своему направить на большевистский путь. Пощадила, не отдав его в "чистые руки" чекистов.

 

Упомянутый выше автор публикации спешит делать выводы о нейтральности Бениславской, ее отстраненности от ведомства Дзержинского.

Конец процитированной фразы расшифровывается, на наш взгляд, так: выдай она поэта - он бы отомстил. Но главное тут другое - она бы, ради него самого, ради его благополучия, могла и "заложить" его, ибо считала ЧК - ГПУ, как Максим Горький и Исаак Бабель, не столько карающим органом, сколько перевоспитывающим несознательных людей. А Есенин, по ее убеждению (почитайте ее воспоминания), глубоко заблуждался, кроя на всех углах советскую власть ("Какую-то хреновину в сем мире // Большевики нарочно завели". - "Заря Востока"). О том же свидетельствуют Владислав Ходасевич, Демьян Бедный и др. Очевидно, в его стихах и письмах подобной "контрреволюции" содержалось много (осенью 1925 г. он успел сжечь на квартире первой жены, Изрядновой, большой пакет своих рукописей). Вспомните признание поэта в письме (1923 г.) к А. Кусикову о неприятии им Февраля и Октября, прочтите его статью "Россияне" о псевдопролетарском искусстве и надзирающих фельдфебелях типа Льва Сосновского.

Идеологические "уроки" Бениславской не возымели действия на Есенина, и это ее не просто огорчает, а бесит ("Вы не наш", - пишет она). Как он не понимает, что она не "выдает" его, а спасает от близости к антисоветчикам. Можно, как ни странно, согласиться: удержи она его от хождения по острию политической бритвы - он бы остался жив. Но это все равно что сдержать бурю. Внутренняя свобода Есенина была неограниченной ("Я сердцем никогда не лгу...").

И последнее, "...не так важно, - заключает Бениславская, - что думают, а важно то, что это была ложь". То есть, - попытаемся четче понять ее мысль, - подозрения Есенина на ее чекистский счет неосновательны. Но зачем же так усердно хлопотать? Она выгораживаетсебя перед Эрлихом, заботится, так сказать, о сохранении профессиональной гэпэушной тайны.

 

 

Остаются последние вопросы: знала ли она об истинном ремесле Эрлиха в трагические декабрьские дни? Ведала ли о его роли в сокрытии злодеяния? Ответы еще впереди. И, возможно, разгадки кроются не столько в области криминальной, сколько психологической.

 

("Тайна гибели Есенина"

Виктор Кузнецов)