Бурей изгнания из Советской России молоденькие
юнкера и кадеты Белой гвардии были разбросаны в
Китай и Парагвай, Египет и  Судан...
    Не все находили силы получить в зарубежье выс-
шее образование, а заимев его на пределе своих воз-
можностей, заканчивали трудную, порою быстротеч-
ную жизнь вдали от берегов родного Дона, Хопра,
Бузулука...
     Казака донской станицы Нагавской Михаила
Мельникова, 19 лет от роду, ветрами гражданской во-
йны занесло в Африку, в пылающий зноем Судан.
    А что было до этого? В 1918 году Михаил, буду-
чи студентом, вступает в белый партизанский от-
ряд. Отличаясь смелостью, проходит с боями против
красных, (получая ранения), до порта отступления
Новороссийска.
     При ужасной эвакуации из Новороссийска, дыша-
щий на ладан Мельников был причислен к Донскому
военному училищу, что являлось для него спасением.
При слиянии с Атаманским военным училищем он
стал юнкером 2-ой конной сотни.
     "Как юнкер, как казак, Михаил Яковлевич был од-
ним из лучших, пройдя все этапы гражданской войны:
Крым - Константинополь - Лемнос", отмечали его
сподвижники.
      В эмиграции в Болгарии Мельников идет, из-за
куска хлеба, как и многие, на трудоемкие земляные
работы. Но мечту о дальнейшем образовании он не
оставлял. После несладкой жизни землекопа он по-
ступает в Софии в университет на технические
курсы.
    Но не найдя удовлетворения, Михаил пере-
бирается во Францию.
Он трудится разнорабочим на стройке, "после пя-
тилетнего систематического умственного труда, от-
влекаемый заработкам во время летних каникул, по-
лучает два диплома Высшего учебного заведения".
Выручала крепкая казачья закалка и воля к жизни.
         Теперь мечта и цель Михаилом Яковлевичем до-
стигнута - и он подписывает контракт в тропическую
Африку.
           Проводимая им в палящих саваннах инже-
нерная работа получила блестящий отзыв.
Мельников получает по службе еще лучшее пред-
ложение для работы в африканских просторах. Теперь
пустыни и дебри уже не страшат его. Нужда переста-
ла стучать в двери его дома.
      Но вначале долгожданный отдых в столице Европы,
Париже - блистающем витринами, машинами, огнями
и модницами. 
 Осталась позади веселая, шумная свадьба с возлюбленной -
и снова отъезд в золотоносную Африку. 
   И  горячо звучат для любимой в его устах стихи
 оптимиста Николая Гумилева:

         Уедем, бросим край докучный
         И каменные города,
         Где вам и холодно и скучно
         И даже страшно иногда.
             Нежней цветы и звезды ярче
             В стране, где светит Южный Крест,
             В стране богатой, словно ларчик,
             Для очарованных невест...
       В горах, где весело, где ветры
       Кричать, рубить я стану лес...
       Я буду изменять движенье
       Рек, льющихся по крутизне,
       Указывая им служенье,
       Угодное отныне мне.

В путь на Черный материк молодожены отправ-
ляется окрыленные и полные надежд. И романтик Михаил
Яковлевич, под стук колес,в купе, глядя в счастливые
глаза суженой, шепчет ей:

       А Вы - Вы будете с цветами,
       И я Вам подарю газель,
       С таким нежными глазами,
       Что кажется - поет свирель...

   "Он едет не один и верит, что через два года он
получит возможность ехать в Россию или еще более
укрепить свое положение за границей, но Бог судил
иначе...
     Окончилась жизнь, когда казалось, что все плохое
позади", сообщают с горечью его близкие друзья.
     В чужедальнем Судане, 25 ноября 1930 года в го-
роде Кайсе, от ужасной малярии и истощения преста-
вился в расцвете сил казак Михаил Мельников.
      "Вдали от любимой родины, оставив старуху-мать
и молодую любящую жену, Михаил Яковлевич скон-
чался на ее руках",   сообщалось в зарубежном эми-
грантском некрологе, который завершался так.
     "Заботами любящей жены на могилу положена ка-
менная плита и, если случайному прохожему она толь-
ко говорит, что под ней лежит "Мишель Мельников",
то мы знаем, что под ней получил вечный покой М.Я.
Мельников. Верный сын Тихого Дона, умевший лю-
бить друзей и ненавидеть врагов своей Родины, за-
ботливый и любящий сын и муж, верный товарищ и
неутомимый работник, умевший учиться, трудиться и
творить...
     Милый друг! Если прах твой мы не сможем пере-
везти в Россию, то память о тебе сохраним и поклон
"Батюшке Дону и матушке горемычной" - переда-
дим!"
     Боже, как навечно далеко оказалась для него род-
ная станица Нагавская от чужедальнего суданского го-
рода Кайсе... 


 .