Елизавета Канибалоцкая

       Победитель Пятого поэтического турнира Ibykus по решению жюри и участников турнира
                         (по строке Гёльдерлина и на свободную тему).
				
         522	 Девиз:  
			Чтит божественность жизни,
             		Лишь кто Богу подобен сам.
           		  Ф. Гёльдерлин, "Мирская слава"

			      По строке Гёльдерлина

Есть соблазн забыться безмятежно:
Живы все, и часто смех звучит,
Нереально то, что неизбежно,
Спится сладко, память не горчит.

Каждый день в волшебный мир оконце
Пробивает любопытный нос.
Радугой играют брызги, солнце,
Слюдяные крылышки стрекоз.

Случай - друг, мгновение - сподвижник,
Звук и слух общаются любя
Ты никем на свете не обижен,
И плохое всё - не для тебя!

Кто из нас не впал в апофеозы,
Возвращаясь к детству своему?
Святы вы, златые детства грёзы! 
Но свой взор я обращу к тому,

С кем дружило в жизни только детство,
Без границ, без сроков, без оков...
Горек мёд, доставшийся в наследство
Гениям всех наций и веков.

Всё потом : признание и слава,
(Мелочиться вроде б не к лицу)
 Быть вне норм себе присвоил право -
Привыкай к терновому венцу.

Всё, что чересчур, толпе негоже,
И она, не ощутив вины,
Встретясь с божеством, цены не сложит,
А ему и вправду нет цены...

Жил мальчишка, горестей не зная,
И его (невольно, не со зла)
Захватила в плен краса земная,
В колдовские дебри завела.

Лес, вершины гор, небес безбрежность,
Мощь дубрав - его свободный рай.
Наполняла грудь, томила нежность
И рвалась из сердца через край.

Полнился восторгом, изнывая,
Пылкий дух, шла кругом голова.
И забил родник - струя живая,
Богом обращённая в слова.

Тут бы и дохнул попутный ветер,
Алые  наполнив паруса...
Не судьба. Хоть чист родник и светел,
Не благословили небеса.

Чуточку бы радости, удачи
И земной любви, ведь не монах.
Нет, монах! Монах - и не иначе,
И забудь о девичьих устах,

О живом, горячем, земнородном
Буйстве крови, дерзости, борьбе!
В мире горном, гордом и свободном,
Место сильным, только не тебе.

..."Темя гор" окутано туманом,
Клочья туч, орлы...Святая мгла!
Не мани чудовищным обманом,
Боль его уже подстерегла.

Он идёт по тонкой, стёртой грани:
Гении - безумцы. Z'est la vie.
Трепетный, ранимый, нежный, ранний,
Любящий и жаждущий любви

Знает небо, кто чего достоин,
Сеятель посеял - жнец пожнёт.
Никаких законов и устоев,
Он свободен от любых тенёт.

Милая избранница Природа!
Не легки сейчас его шаги.
Если путь в безумие - свобода,
Не мешай идти, а помоги...


				На свободную тему

                  Номинация: Двадцатый век  у Ватсона на 'мушке'.   (Наталия Борисова)
                                      
        ПРОШЛЫЙ ВЕК
                                                                            
Слух резануло снова: прошлый век.                       
Но что не так? Чем слух не ублажили?
Списали век, как прошлогодний снег,
И пыль глотать в архиве положили?.

То век конкретно нашей суеты.
Перечислять, действительно, банально.
Мы наши взлёты, срывы (с ним на "ты")
Обговорили конфиденциально.

Но, не уйдя от всех его тревог,
В соку его мы варимся всечасно.
Он дверь свою прикрыл лишь, но замок
Ещё не щёлкнул в мире громогласно.

Века-младенцы ждут: века-отцы
Им отдадут престол и канут в Лету.
Но не таков двадцатый: под уздцы
Рукою регента он взял планету.

Мы, дети, словно пасынки его,
С опаской помня зверские повадки,
Храним невольно горькое родство,
С которым бы расстались без оглядки.

Вся эта дикость бунтов, войн, расправ,
Иезуитская преступность власти...
Как двигатель прогресса век избрал
Высокие и низменные страсти.

Их разожгли умело те рвачи,
Которые в верхах всегда ловчили.
К высокому нас звали палачи,
Нас ненавистники любить учили.

Взяв в свой актив потенциал Земли,
Влезая и в искусство, и в науку,
Как поезд, с рельсов век они свели,
Дав право всем на жертвенность и муку.

Не можешь ты уйти, двадцатый век,
Нет права у тебя назваться прошлым!
Ты стольких возвеличил и поверг,
Ты так облагородил и опошлил,

Ты так обожествил и оплевал,
Так возлюбил и так возненавидел,
Ты столько разрушал и создавал,
Ты стольких непростительно обидел,

Что стал непреходящ, как монумент.
Век, выпавший из времени в осадок.
Кто знает, чем чреват эксперимент,
Повергший в хаос временной порядок?

Благих намерений с дорогой в ад
Ты миру подарил в таком избытке,
Так гнал вперёд и так сдавал назад,
Что свёл на нет в итоге все попытки

Стать высшей справедливостью Земли.
Провал вселенский, без надежд, без шансов.
Что ж, низменные страсти подвели,
С их множеством оттенков и нюансов.

Но отчего безмерно высоки
Иные страсти, безграничен разум?
Зачем горят и гаснут маяки,
И вновь горят с безумьем и экстазом?

Что - наша жизнь? Действительно игра,
В азарте доведённая до клинча?
Злой гений спорит с гением добра?
Вы - чьи игрушки, Ирод и да Винчи?

События грядут. Что - годы, век?
Повтор явлений, шедших друг за другом.
С тех пор, как в них замешан человек,
Набор условностей - к его услугам.

А как же двадцать первый? Он - дитя.
Родиться мало. Нужно состояться.
Продолжим действо, плача и шутя:
Сыграйте Брамса, Холмс! - Стреляйте, Ватсон!