Попов Алексей Викторович: другие произведения.

"Затяжной прыжок" ч.1

Сервер "Заграница": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Помощь]
  • Комментарии: 155, последний от 01/09/2018.
  • © Copyright Попов Алексей Викторович (popov.alex@yahoo.co.uk)
  • Обновлено: 01/09/2018. 60k. Статистика.
  • Повесть: Великобритания
  • Оценка: 6.59*9  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Приключения эмигрантов-наркоманов в Лондоне в 90-ых годах.

  •   
      
      
      
      
      
      Наркоманы в огороде
      
      
      'Як побачиш наркомана,
      Бий його - як таракана'
      Братья Гадюкины.
      
      
      Глава 1. Давид
      
      
      Утро. Тихо как в гробу: не слышно ни гула машин, ни пения птиц. Тишина и покой вокруг. 'Где я? - подумал я и приоткрыл глаза. Передо мной грязная и затёртая локтями стенка. - Не в Совке ли я? - оторвался я от подушки и с испугом взглянул в окно. А там как в телевизоре безмолвно застыло жёлто-зелёное лето. - Нет, не дома я, а в Лондоне, - успокоился я и лёг на подушку. - Ну и ладушки тогда. Отдохну. Но почему так тихо на улице?.. Ах да, сегодня же воскресенье'. В воскресные дни всегда так тихо на Масвелл Хилле. Люди здесь живут порядочные и добросовестные и жизнь у них течёт по правилу и расписанию. Всю неделю англичане трудятся и сильно не гуляют, но в пятницу у многих начинается загул. Все пабы и рестораны в Вест Энде переполнены и на улицах полно мясистых девок и краснощёких парней. Все индустриальные нации страдают алкоголизмом, а Великобритания стоит на первом месте. В воскресенье в Англии алкоголь начинают продавать с одиннадцати утра. И все увеселительные заведения закрываются на обеденный перерыв с трёх до шести вечера. Это ограничение было сделано специально для рабочего класса - чтобы они не напивались и в понедельник работали, а не похмелялись. Англичане народ законопослушный и порядок этот соблюдают, но эмигрантам на этот закон наплевать. Индусские магазинчики работают без перерывов, а некоторые круглосуточно и спиртное там можно купить, не переплачивая из-под полы. Правда в этих угловых лавочках воняет - как на складе специй и благовоний, а у владельцев акцент смешной и непонятный.
      
      В пятницу ночью даже в нашем спальном районе визжат пьяные девки и вопят горластые пацаны. Но к утру всё постепенно стихает: движение замедляется, свет тухнет, звуки тихнут и на город ложиться сизая дымка. В эти тихие часы лучше всего 'коцать' мак в английском огороде: хозяева спят крепко и на улице мало прохожих. В это же время выходят на охоту серые облезшие лисы - они в Лондоне заняли нишу бродячих собак, которых здесь держат в приёмниках. Днём лисы спят на кладбищах и в лесопарках, а ночью выходят поохотится на помойку. Питаются они исключительно отбросами и живут неплохо. Возле каждого дома стоят чёрные мешки с мусором, в которых всегда есть чем поживиться. В выходные дни до полудня на улице тихо и спокойно, но потом город начинает оживать, ухать, охать и стонать. На улицах появляются люди, робко бредущие в паб после бурной ночи. Там англичане смотрят футбол, пьют пиво, обсуждают новости и иногда дерутся, но не так часто - как у нас в пивнушках. Вообще британцы тактичный и приветливый народ, конечно, и среди них есть хамы и хулиганы, но это здесь не в почёте. Нашему многострадальному и озлобленному народу этого понять. Для понимания сего нам потребуются десятилетия нормальной жизни и новое поколение, не выращенное на лжи и двойных стандартах. Почему они всегда улыбаются, извиняются и уступают дорогу? Эти вопросы мучили меня, и я не мог на них ответить. Поэтому меня бесили их улыбки и извинения, и я считал их глупыми и не естественными.
      
      Еле уловимый дурман жареного 'зеркала' и дешёвого одеколона 'Инигма' защекотал мне пёрышком в носу и у меня потекли слюнки как у подопытной собаки Павлова. Этот чудный аромат часто вызывает у меня тошноту и рвоту, переходящую в жидкий понос, но сегодня меня не 'кумарит'. Вчера я принял свою дозу, и весь день проспал на чердаке. Номер у нас маленький и узкий: бывший чердак, переделанный в шикарные апартаменты для беженцев. Но для нас это бесплатное жильё и каждодневный завтрак, от которого меня уже мутит и пучит. Полный английский завтрак включает в себя; апельсиновый сок из концентратов, кукурузные хлопья с молоком, два яйца, два бекона или сосиски, консервированные бобы и поджаренный помидор, а к чаю или кофе две гренки с маслом и джемом. Если это всё с утра съесть - то до вечера есть не захочется. После месяца таких утренних обедов я перенасытился и стал реже появляться в столовой, но Давид посещал завтраки регулярно и приносил мне гренки иногда. На кухне у нас работали две полячки - они же были горничными в отеле. С ними мы быстро нашли общий язык и подружились. Кристина и Галина жили в соседнем номере и работали в отеле по-чёрному. Они приехали навестить своих дальних родственников и остались в Лондоне подработать. В Великобритании живёт довольно много людей с польскими корнями. В 1939 году в Англию эвакуировались остатки правительства Польши и небольшой армейский контингент. Польские лётчики даже отличились в битве за небо Британии. У них был небольшой опыт с Люфтваффе, и это дало им шанс выжить и победить. После войны многие из них эмигрировали в Соединённые Штаты, но большинство осело на Британских островах.
      
      'Так-с, но надо вставать', - отвернулся я от стенки и сел на кровать. Передо мной предстала привычная для моего глаза картина: наркоман воткнул на рукомойнике. Давид сидит на стуле, но его голова и рука покоятся на раковине, а в другой руке зажат шприц. Это его любимое место в номере. Здесь он спит, ест, пьёт, курит и принимает наркотики. А ночью Давид бродит с бритвой по району и вычисляет безопасные подходы к маковым 'плантациям', которые он днём обнаружил и пометил на мини-карте 'A-to-Z' топографическими значками-цветочками. Как правило, все его ночные прогулки заканчиваются варкой свежего бинтика на кухне. И этой ночью он в четыре утра подорвался и ушёл на подрезку: две коричневые 'портянки' как сигнальные флажки висят над умывальником, сушатся. Я встал с кровати и звучно потянулся, но Давид даже глазом не повёл. 'Может помер уже, и пора выносить? - прислушался я. - Та не-е, сопит ещё одной дыркой, засранец. Сейчас бы его сфотографировать и маме фотку отослать. Пускай порадуется за сыночка.'
      
      
      - Слышь, Дэйв, проснись, - подошёл я к умывальнику. - Отодвинься...
      - Я что тебе мешаю? - поднял он голову и посмотрел на меня одним глазом.
      - Ну, конечно, мешаешь. Ты же на рукомойнике висишь. Отодвинься, забрызгаю.
      - Окей, Лёха, окей, - отодвинулся Давид от умывальника и обнаружил в своей руке шприц. - О-о, тут тебе кубышка осталась.
      - А почему кубышка?..
      - Ну-у, ты же много не хочешь, - пощипал он нос двумя пальцами.
      - А ты шо Нострадамус?..
      - Так мы ж вчера двигались, - передал Давид мне шприц, - я знаю твой дозняк...
      - Та ладно, мне куба хватит, - положил я шприц на полку и взглянул на бинты. - Портянки почти уже высохли.
      - Да-а?.. Хорошо.
      - А ты свежий сварил?..
      - Мг-г, - кивнул Давид головой и начал клониться к полу.
      - Ой, вей! Очнись! Не падай!
      - Да-а не ори ты так, Лёха-а, - откинулся он на спинку стула. - Не нарушай тишину...
      - Ты как Брежнев заговорил. Правда, его эфедрином кололи, поэтому он так со всеми лобызался, старый маразматик.
      - О-о да-а, Лёня любил это дело, - попытался Давид расплющить второй глаз, но не смог. - Хорошо прёт ханка, но приход был колючий.
      - Это видно по твоему глазу, Циклоп! - усмехнулся я. - Он у тебя работает как барометр.
      - Прекрати меня так называть, Лёха. Я же тебя по имени зову.
      - Ты можешь меня звать и по отчеству, я не возражаю. А в кличке Циклоп я ничего плохого не вижу. Классное погоняло.
      - У меня есть имя, - промямлил Давид. - Зачем мне погоняло?..
      - Шоб було! - открыл я кран и начал умываться.
      
      
      До армии Давид Кравцов был нормальный парень и дурных привычек, и кличек не имел. В английской школе это не приветствовалось - там учились 'сливки общества'. Но после армии, когда он влился в ряды запорожских наркоманов - его прозвали Циклопом из-за вечно закрытого глаза. Давиду эта кличка не нравилась, но наркоманам на это было глубоко наплевать. Познакомился я с Давидом в юношестве в самом популярном кафе города Запорожья. 'Маленький Париж' так называлась эта кофейня, однако Францией там не очень пахло, но атмосфера была богемная, и кофе готовили хороший. Назвали и популяризировали это кафе интеллектуалы города, а потом туда начали заходить жулики-бандиты, менты и неформалы всех мастей. В этой забегаловке как у водопоя собирались все и как-то ладили между собой. Разборки и драки в 'Париже' случались не часто. Каждый постоянный посетитель знал своё место и не переступал невидимый барьер. Криминальные элементы тасовались в кафе в одном углу, а интеллектуалы - в другом, а посередине лавировали залётные посетители. Я частенько забегал в эту кофейню выпить двойной эспрессо и съесть заварное пирожное. Однажды я познакомился там с группой парней из английской спецшколы. Все они были хорошо одеты и выделялись из серой толпы. Их родители были состоятельные люди и могли позволить купить детям фирменные шмотки. Но у Давида ситуация была немного иная: его мама развелась со вторым мужем и потеряла все былые привилегии. После восьмого класса его выгнали из спецшколы - ссылаясь на то, что он не местный и поведение у него хромает. Пришлось Давиду идти в районную школу и заканчивать десять классов с уродами, но зато там он получил лучше аттестат и хулиганом не считался.
      
      После окончания школы Давид успешно поступил в институт, но через год его забрали в армию, где он плотно присел на иглу и другие наркотики. Служил он в Одесской области и с марафетом там было налажено. Но за полгода до дембеля Давид решил спрыгнуть: не хотел он своим внешним видом родственников пугать. Он отрастил 'дедовские' усики, набрал вес, подкачался и вернулся домой свеженький как огурчик. Мама с бабушкой не могли им тогда нарадоваться. Как ни странно, но по отношению к ним Давид не потерял совесть. Из дома он никогда ничего не выносил и не приползал домой на передозе. Несколько лет ему удавалось скрывать от родных свою зависимость, но шила в мешке не утаить - если глаз часто не открывается. Первое время его мама пыталась этого не замечать, но, когда это учащалась она закатывала истерику. А Давид сразу же спрыгивал и пытался её переубедить. Его способность вовремя спрыгнуть с иглы неоднократно спасала ему жизнь, но и его чистоплотность сыграла в этом тоже немаловажную роль: 'баян' он свой никому не давал и чужим не двигался. Уколы он делал как бывалый фельдшер: всегда брал 'контроль' и редко пробивал вену. Давид был из наркоманов-чистюль, которые чтобы не втыкать - начинают убирать в доме. Наш умывальник первым под раздачу попал и заблестел как новенький. Сначала Давид отскоблил его перочинным ножиком, а потом несколько раз тщательно вымыл жёсткой губкой с моющими средствами. В номере мы ходили в домашних тапочках, купленных за фунт, и старались курить в окно. Я был из той же категории наркоманов и любил поддерживать чистоту. Самое главное не сорить и не 'палить' вены. Но 'дороги' у нас на руках уже появились конкретные: в безрукавке не походишь.
      
      Через две недели после того, как мы 'сдались' и поселились в отеле, Давид сообщил мне, что видел у нас на районе маковую 'капусту'. Я ему не поверил и посмеялся, но он взял меня на прогулку и показал десяток кустов масленичного мака. Перепутать его ботву с декоративным маком было невозможно. Британцы очень любят это цветок. Красный мак у них ассоциируется с Первой Мировой Войной, в которой они понесли больше людских потерь - чем во Второй Мировой. Каждый год они цепляют на лацканы костюмов искусственные маки и поминают погибших в этой окопной бойне, которую устроили их правители кузены-сюзерены. А английские садоводы считают, что в масленичном маке опиума мало и его невозможно вытянуть, но их теория не закреплена практикой. На самом деле опиума в нём предостаточно, но для того, чтобы его извлечь из мака - надо знать химический процесс, который садоводы не знают, но мы-то знаем. Одной майской ночью я проснулся от противного запаха 'ханки' в номере. Сначала я подумал, что это страшный сон с голимыми кумарами. Но потом я открыл глаза и увидел Давида, повисшего на рукомойнике. Ночью у него началась ломка, и он не выдержал искушения, которое росло на дорожной клумбе в ста метрах от нашего отеля. Несколько кустов мака были расчленены им на корню. Сидя на корточках в клумбе, Давид тщательно обработал ботву бинтом и примчался в отель. Бинтик он высушил над конфоркой и сразу же сварил. Мне досталось полтора куба смывок, и жизнь моя вернулась на круги своя.
      
      
      - Вот англики лохи! - ухмыльнулся Давид.
      - Шо это тебя осенило? - включил я электрический чайник. - А ты гренки принёс?
      - На тумбочке...
      - Ага, дуже дякую, дядька, - взял я тарелку и сел на кровать. - И всё-таки, почему они лохи?..
      - У них в садиках хороший мак растёт, а они герой травятся.
      - Ну, по идее героин должен быть чистым, порошок.
      - В том-то и дело, что порошок, - причмокнул Давид. - Туда можно что угодно подсыпать.
      - А-а, вот ты о чём, - улыбнулся я. - Ну да, конечно, барыги везде одинаковые.
      - Мне Селим сказал, что героин здесь на улице лучше не покупать, опасно.
      - Его вообще лучше не покупать, Дэйв, - покачал я головой.
      
      
      Пакистанец Селим, которого я прозвал 'Сим-сим', работал в нашем отеле ночным портье и мог достать что-угодно за небольшой бакшиш. Увидев наши наркоманские рожи, он сразу же нас вычислил и предложил нам гашиш. Мы взяли у него три с половиной грамма на десять фунтов и были разочарованы качеством гашиша. Наш 'ручник' из приднепровской балки был намного круче и вкусней. Их гашиш производится химическим способом - поэтому он воняет отвратно и зовётся 'резин'. Но хороший 'ручник' и 'план' в Англии тоже есть, однако достать их нелегко и стоят они в два-три раза дороже 'резина'. В основном в Лондоне торгуют марокканским гашишем и таиландской марихуаной. В девяностых годах эра гидропоника ещё не наступила, и метрическая система в Великобритании была имперская. Траву и гашиш меряли унциями, затем делили на половину, четверть и одну восьмую, то бишь три с половиной грамма.
      
      
      - Значит, Сим-сим может и геру достать, - прищурился я.
      - Конечно, может, - оживился Давид.
      - А у него не опасно покупать?..
      - Ну-у, нет, наверное, он гарантирует качество.
      - Они все сначала гарантируют, а потом дурачков из себя корчат. За это я дилеров презираю, а Сим-сим типичный барыга. А сколько это удовольствие будет стоить?
      - Двадцать фунтов.
      - Ого, половина нашего недельного пособия.
      - Ну да. Такие здесь цены.
      - А сколько это в граммах будет? - поинтересовался я.
      - Четверть грамма.
      - А на двоих этого хватит?..
      - Должно хватить. Селим сказал, что четверти на четверых хватает покурить.
      - Ага, но не для таких как мы, - заметил я. - А откуда он дозняк знает?..
      - Мне кажется, он курит опиум по ночам. Глаза у него часто блестят, и язык заплетается.
      - А почему опиум, а не геру?
      - Он мне сказал, что в его ауле аксакалы смешивают гашиш с опиумом.
      - Ух ты-ы! Неплохая тяга получается, но мы вряд ли попробуем.
      - Почему?.. Селим пообещал принести на косяк.
      - Ай, какой коварный барыга, - поцокал я языком. - Сладким пирожком заманивает.
      
      
      Наше недельное пособие по безработице составляло тридцать восемь фунтов на человека. На эти деньги сильно не разгуляешься, но с голоду не умрёшь. Продукты в Лондоне можно найти разные по цене и качеству, но сигареты и спиртное везде стоили одинаково дорого. Поэтому мы не выпивали и начали курить табак, который стоил в два раза дешевле сигарет. Правда, первое время самокрутки у нас получались уродливые, но потом мы научились их закручивать на ходу. Самокрутки были выгодны не только тем, что они дешевле, но и тем, что они безопаснее сигарет, которые сами не тухли и истлевали до фильтра. По этой причине у Давида частенько вскакивали волдыри между пальцев. А эти ожоги одна из первых примет опускающегося и пожароопасного наркомана. Однажды я обнаружил под ним кучу пепла и два истлевших окурка. Хорошо, что пол возле умывальника у нас был застелен линолеумом, а не ковровым покрытием. Я серьёзно поговорил с Давидом по этому поводу, и мы сошлись на том, что он не будет курить сигареты в номере. Из-за влажности табака самокрутки гасли моментально, и их неудобно было держать между пальцев. А в новом столетие даже женщины начнут курить табак или электронные трубки. Пачка сигарет будет стоить как два часа минимальной зарплаты.
      
      
      - Слышь, Дэйв, а шо ты Сим-симу говоришь, когда на подрезку выходишь? - налил я кипячёную воду в чашку с пакетиком чая. - Он ведь в это время спит, наверное.
      - Он редко спит, Лёха. К нему ночью тёмные личности приходят: мулат и чёрный индус, который в seven-eleven работает. Мулат явно торгует наркотиками, а индус может быть спиртным.
      - А чё ты так решил?..
      - Ну-у, индус в магазине работает, а мулат ездит на скутере туда-сюда... что-то привозит.
      - Ага, понятно, банда Селим хана: индус, мулат и пакистанец. Бригада у-ух, но верить им нельзя. Их гашиш и трава были отвратные. Будто кирзовый сапог или веник покурил.
      - Мы взяли самую дешевую траву и гашиш, Лёха. Селим меня предупреждал.
      - Плохо он тебя предупреждал, - пробубнил я. - А он у тебя никогда не спрашивал, куда ты ночью ходишь?
      - По идее это его не касается. Его работа отрывать и закрывать дверь.
      - Ну, это я знаю, поэтому я его Сим-симом прозвал. Но, а по-человечески?..
      - Я ему сказал, что мне не спится: хожу, дышу, гуляю, наслаждаюсь свободой.
      - Ага, в чужом огороде, да-а?!.. А шо ты ментам скажешь?..
      - Не знаю. Что-нибудь придумаю. Отмажусь как-нибудь. Для начала им надо меня поймать.
      - О-о-у, я думаю, шо за тобой уже весь Скотланд-Ярд охотится, - посмеялся я. - Давид Потрошитель маковых головок. В местной конторе на тебя уже пачка заяв лежит.
      - За что?! - усмехнулся он.
      - За подрезку мака! Ты же весь район вырезал, Циклоп!..
      - Не-не-е, ещё не весь, - потеребил Давид нос двумя пальцами. - Кое-что осталось докосить...
      - А ты прикинь, как это для англиков выглядит: кто-то ночью залез к ним в огород и обезглавил весь мак. Да ещё и наследил копытами.
      - Я стараюсь быть аккуратным, Лёха.
      - Шо-шо?! Как ты можешь быть аккуратным ночью?
      - Могу.
      - Как?! Ты шо сову включаешь или прибор ночного видения?..
      - Ну-у, я стараюсь не наступать на цветы и хожу между грядок, - улыбнулся Давид.
      - Как ты ходишь?! - возмутился я. - Прыгаешь гуськом?
      - Ну да. А что делать?..
      - Пердеть и бегать! Я представляю как там всё вытоптано. Родео, бля!
      - Ой, ну а при чём здесь Родео, Лёха?!
      - Прекрати меня с утра раздражать, Дэйв! - затрясся я. - Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю.
      
      
      Процесс подрезки мака всегда занимает долгое время, и предсказать - как он будет протекать невозможно, пока не надрежешь головку. Но самое главное в этом деле не упустить момент, когда мак созрел и готов к подрезке. Поэтому Давид периодически навещал свои плантации и делал небольшие надрезы на двух-трёх головках, чтобы посмотреть - как течёт мак. Но даже эта мера предосторожности никогда не могла гарантировать полного успеха. Опиум может пересохнуть за один жаркий день. А лондонский мак вырастает хилый, низкорослый и вялотекущий из-за дождливой погоды и нехватки тепла. Подрезать его можно только сидя на корточках и опиум из него еле-еле капает, а не течёт. Из-за этого процесс сбора удлиняется на неопределённое время. А лучше всего течёт опиум из мака в полнолуние. Тогда можно собрать двойной урожай сырца и высушить зелёные головки. У нас уже появился запас таких заскорузлых головок, из которых Давид намеревался сварить 'кукнар', от которого блюют на три метра вдаль. Этот чудный напиток может долго находиться в организме и возобновить своё действие через сутки после глотка воды.
      
      На юге Украины с давних времён произрастают наркотические растения. Хорошая хозяйка всегда выращивает в огороде мак для пирожков, а коноплю обычно садят за забором для отпугивания сорняков. До восьмидесятых годов наши селяне жили спокойно и изредка занимались наркоторговлей, но во время горбачёвской перестройки это переросло в народное ремесло. Практически в каждом селе появились наркобароны, которые занялись выращиванием конопли и мака, а основными их спонсорами и оптовиками стали цыгане. Они наладили реализацию наркотиков в городах, где это принесло им супердоходы, на которые они купили ментов и построили себе дворцы с колонами. А наши хитрые селекционеры вывели для этой цели двухметровый мак-великан, который трудно найти и подрезать. Этот мак растёт в кукурузе и обнаружить его с земли или воздуха практически невозможно, если нет точных координат. Поэтому наркоманы часто прочёсывали подозрительные кукурузные делянки в поисках мистического мака-великана, у которого зелёные головки похожи на яблоки Симиренко.
      
      Высаживают этот мак саженцем между двух кукурузных початков, с которыми он потом вместе тянется к солнцу. А некоторые наркобараны даже ставили на таких плантациях предупредительные мины-хлопушки, которые они делали из школьных пеналов. Такая мина не убьёт, но сигнал подаст и через несколько минут поле будет окружено карателями с вилами и лопатами. Опытные наркоманы никогда не подрезали мак-великан на корню. Во-первых, это нелегко сделать из-за его гигантского роста: табуретка нужна. А, во-вторых, это опасно - потому что такие плантации часто охранялись людьми с дробовиками и собаками. И, в-третьих, опиум из этого мака был жиденький, но тёк ручьём. Мак-великан давал много маковой соломы, поэтому сельские барыги так рьяно его охраняли - это был их основной доход.
      
      
      - Когда на корточках сидишь, отпечатки от колёс остаются глубокие, - подметил я.
      - Ну и что?! - хмыкнул Давид.
      - Как што?! Если ты других следов не оставляешь - то это один след, по которому тебя менты могут вычислить. Не так ли?..
      - Ну-у, я не знаю, Лёха, тебе лучше знать. Ты ж у нас законник.
      - Я не законник, но я знаю как работают менты. Но ты не ссы! Они тебя по следам не возьмут.
      - Почему? - смутился Давид.
      - Потому што у тебя штиблеты разные! Буга-га-га! Ты ментов по ложному следу пустил!
      - Они не разные, а другими нитками прострочены.
      - Для меня это разные! - заливался я. - Шерлок Холмс в прострации!
      - Тю-у, а при чём тут Шерлок Холмс?..
      - Но мы же в Лондоне, сэр-р.
      
      
      Мы начали подворовывать еду в супермаркетах и магазинах. Особенно это хорошо у нас получалось, когда мы работали в паре и были под кайфом: без совести, без страха и стыда. Началось это с маленьких колбасок и сырков, которые умещались в карман, а закончилось копчёным лососем и другой дорогостоящей продукцией, которую можно было спрятать под куртку. Позже мы стали использовать специальный картонный пакет из дорогого бутика, который был сделан из двух пакетов и защищён от сканеров кухонной фольгой. Предохранительные свистульки и прочие прибамбасы не работали в таком пакете. В начале девяностых годов лондонские магазины были плохо защищены от воров. Видео камеры кое-где висели, но охранников было мало, и было много тёмных углов. При желании на распродаже можно было вынести маленький телевизор или магнитофон. Громоздкие вещи в коробках иногда выставляли в магазинах без сигнализации, по-видимому, надеялись, что их утащить нельзя, а делалось это весьма просто. Для этого дела нужен респектабельный вид и новый пакет из этого магазина, в который незаметно ставили товар и выходили через вход или выход в зависимости от обстоятельств.
      
      Давид часто сам ходил по магазинам и приносил порой ненужные трофеи. Однажды он притащил одну туфлю из магазина 'Кларкс', которую он украл с летней полки-витрины. Он рассчитывал через время утащить там другую, но в том магазине на витрину выставляли всегда правую пару, а левую - хранили в подсобке. Это озадачило Давида, но не остановило, а подтолкнуло к действиям. Он сделал вылазку в соседний район и украл там левую туфлю, но придя домой, он обнаружил, что она была светлей. Туфли эти были одной модели, но сделаны они были из разных материалов и, по-видимому, в разное время. Это Давида сильно смутило, и он уже хотел было их выкинуть на помойку, но поразмыслив немного он сходил в универсам и 'одолжил' там пачку фломастеров, сапожную щётку и крем для обуви. Фломастером он перекрасил нитку, а кремом сделал туфлю темней, но если хорошо присмотреться - то различия были заметны: подошвы не перекрасишь. Посему он решил в них бегать на подрезку.
      
      
      - Да-а, пожалуй, надо будет их выкинуть, - покосился Давид на свои 'инспектора', стоящие возле двери.
      - А стоило рисковать?! - хмыкнул я.
      - Так я ж не знал, что они разные. С виду очень похожи. Ай, да ладно, буду в старых кроссовках ходить.
      - Куда ты будешь в них ходить? - нахмурился я.
      - На подрезку.
      - Ага, вот этого делать не стоит. По ним тебя менты сразу вычислят. Московский Адидас, не так ли?..
      - Ну да. А что здесь такого?..
      - У них на подошве made in USSR написано, - проворчал я.
      - Ничего на них не написано! С чего ты взял?! Я вообще на подошву никогда не смотрел.
      - А ты проверь, посмотри, я думаю там знак качества или звезда стоит. Наши ведь колёса... отечественные.
      - Не буду я ничего проверять, - пробубнил Давид.
      - И напрасно. Надо знать какие следы оставляешь, если по чужим делянкам шастаешь. На земле ведь всё хорошо отпечатывается... особенно после дождя. А от советских вещей давно надо было избавиться. Выкинь их на помойку! Они же старые! Сколько им лет?
      - Да уж много уже, - усмехнулся Давид. - Семь лет недавно стукнуло.
      - Ого! У меня колёса так долго не живут. Как это возможно?..
      - А я до армии их практически не носил.
      
      
      Давид всегда очень бережно относился к своим вещам - поэтому они ему долго служили и выглядели прилично. С первого взгляда он был похож на потёртого студента-интеллигента, и подумать, что он наркоман со стажем было невозможно. Процесс деградации у него протекал медленно, но всё-таки протекал. Это было заметно по его атрофированному глазу и замедленному мышлению. Но когда он прекращал колоться - его разум быстро регенерировался и глаз начинал открываться. Самый затяжной прыжок у него случился после армии. Давид восстановился в институт, и год кое-как отучился, но потом взял академотпуск навсегда. В конце восьмидесятых годов становиться инженером смысла не было никакого, и Давид это понимал. Сначала он устроился на заправку сторожем для отвода глаз, а потом перестал даже интересоваться работой. Инженерскую зарплату он делал без труда на перепродаже наркотиков мажорам. У Давида было много знакомых из богатых семей, которые не хотели контактировать с цыганами. Да и цыгане мажорам наркотики не продавали, побаивались их родителей.
      
      
      - Ты же себе новые кроссовки купил, - хлебнул я чаю. - Зачем тебе старые?..
      - Я их оставил на подрезку ходить, а потом эти подвернулись.
      - Кстати, а ты в них на подрезку ходил?
      - В каких? - не понял Давид.
      - Ну, в адиках своих?..
      - Ну да, ходил пару раз.
      - Ой, бля, та ты шо?! - скорчился я. - Теперь ментам надо один запрос сделать и всё!
      - Что всё, Лёха?! Какой запрос?! О чём ты?!
      - О кроссовках. Тут таких точно нет.
      - Ну и что?!..
      - А то, шо если менты это поняли - то найти нас будет легко.
      - Как?! - ухмыльнулся Давид.
      - Надо выяснить у местных властей живут ли здесь совки и всё, - причмокнул я. - Я думаю ментам это будет сделать просто.
      - А как они узнают, что мы русские?..
      - По твоим колёсам! У них на подошве серп и молот стоит!
      - Ничего на них не стоит, Лёха! Прекращай меня на измену высаживать! Вмажься, успокойся! Прими свою дозу...
      - Не хочу, я ещё не покушал, - прошипел я и откусил гренку.
      
      
      В девяносто первом году в Лондоне проживало немного выходцев из Советского Союза. Выезд в капиталистические страны по частным приглашениям был лишь разрешён в 1989 году. За два первых года заграницу выехало немало советских граждан, но они в основном ехали в Германию и Соединённые Штаты, где уже проживали многочисленные русские общины. А в Великобритании на тот момент существовали две небольшие общины: русская постреволюционная и украинская послевоенная. Обе они находились в западном Лондоне и жили обособленно друг от друга. Русские аристократы не хотели общаться с пособниками нацизма, а украинские фашисты - с пособниками царизма. Украинская община практически полностью состояла из военнопленных дивизии 'СС' 'Галичина'. Несколько тысяч украинцев до сорок седьмого года сидели в концлагере в Италии - ждали своей участи. Союзники не знали, что с ними делать, а Сталин требовал их выдать ему на растерзание. Вследствие этого Британское правительство предоставило им политическое убежище. Большинство из них осело в Англии, но некоторые эмигрировали в Канаду, где уже жило около двухсот тысяч украинцев, уехавших из Украины в конце девятнадцатого и начале двадцатого века.
      
      К вновь прибывшим беженцам из советской Украины британские украинцы относились с опаской и подозрением и помощь не оказывали. Возле станции метро Голландский Парк у них был клуб-паб с горилкой и варениками, а через дорогу стояла бронзовая статуя князя Владимира, который Киевскую Русь огнём и мечом крестил. После развала СССР в этом районе будет находиться официальная резиденция посольства Украины, а возле 'Крестителя' будет размещён временный мемориал 'Небесной сотне'. В украинский клуб Давид отказался идти по национальной причине. Он не считал себя украинцем, хотя родился и вырос в Украине и владел украинским отлично. Как ни странно, но в его элитной школе преподавали на украинском и английском языках. В брежневское время в Запорожье только в двадцати процентах учебных заведений вели преподавание на родной мове. В основном эти заведения находились в прилегающих к городу посёлках. Украинский язык был вытравлен из областных городов индустриализацией и занесён в разряд отсталых, вымирающих языков. На фабриках и заводах вся документация велась на русском языке, без знания которого устроиться на нормальную должность было невозможно. Даже в детских садах и яслях администрация и воспитатели говорили по-русски, только нянечки иногда попадались украинские.
      
      В тридцатых годах прошлого века в Запорожье на стройку металлургических заводов и Днепрогэса пригнали много разного народа. Из спящего украинского городка с населением шестьдесят пять тысяч Запорожье превратился в трёхсоттысячный областной центр, где большинство горожан заговорило по-русски. Такая же картина наблюдалась во многих других городах восточной Украины, где проходили стройки первых пятилеток. Русский язык стал связующим и превалирующим для многоликой толпы. А после войны на восстановление разрушенной индустрии в города пригнали стариков, женщин и детей из сельской местности. Они попали в разряд неблагонадёжных из-за контактов с нацистами. Практически каждый человек, побывавший в оккупации, попадал в этот список независимо от возраста и пола. А Украина была вся оккупирована, и контактировать с немцами приходилось многим людям.
      
      В восьмидесятых годах Запорожье разросся до восьмисот тысяч и превратился в образцовый советский город с преимущественно русскоговорящим населением. Быть украинцем стало не престижно, и даже порой постыдно. Украинский язык был занесён в разряд телячьей мовы для умственно отсталых людей. Иногда русскоговорящие особи смотрели на украинцев как на вымирающее племя индейцев. Поэтому некоторые люди изменяли фамилии и национальность: кто был Панасенко - стал Панасенков, а кто был Кравец - стал Кравцов. Такие паспортные изменения позволялись и даже приветствовались Советами и царской Россией тоже.
      
      
      - У тебя быстротекущая паранойя с манией преследования, - поставил мне Давид диагноз. - Ты опережаешь события - забегаешь вперёд.
      - Кто не успел - тот опоздал, Циклоп! Лучше их опережать и знать, чего ожидать. Чтобы потом не плакаться и не спрашивать: на чём я погорел?
      - Ой, Лёха, перестань, я не думаю, что полицейские на мою подошву клюнут.
      - Шо-шо?! А на шо им клевать, если других наживок нету?.. Ну, скажи, на шо-о?.. Прикинь, ты мент.
      - Я не знаю на что.
      - А я знаю. На твои следы, которых там много. Или ты за собой граблями боронишь?.. Этакий ночной ангел-садовник. Помогаешь хозяевам, да-а?.. Эх-х, бля, я бы по твоему следу бобика пустил. Радиус-то небольшой.
      - Какой ещё радиус, Лёха? - поморщился Давид.
      - Твоих ночных прогулок. Ты же в другом районе мак не коцаешь?..
      - Нет.
      - Ну вот, значит, все звонки в одну контору! - захихикал я. - Динь-динь, начальник!.. Врубаешься?.. Доходит?
      - Ну-у, а что я могу сделать, Лёха? - промямлил Давид. - Да-а, я знаю, я не святой, у меня много пороков.
      - Это ты своему Иисусу расскажешь, когда туда попадёшь. А здесь всё работает иначе: што посеешь - то и пожнёшь. Я вообще удивляюсь английским ментам. Как они тебя ещё не повязали?.. Хорошая ищейка за пять минут выведет к цели.
      - К какой цели?
      - К твоим палёным штиблетам! - шикнул я и указал на туфли. - Они ворованные и на них грязи полно. Можно и без цуцика обойтись. Просто пойти по твоим следам. Ты, небось, коцы не оббиваешь, когда с огорода вылазишь?
      - Всё я оббиваю, Лёха, не волнуйся, не переживай!..
      - Слы, Дэйв, если бы ты был бы Карлсоном, я бы не переживал: порхай себе, коцай мак, собирай опиум. Но ты же ходишь, а не летаешь. Причём в самое воровское время. Тебя когда-нибудь менты тормозили?.. Ну, чё ты молчишь?..
      - Ну-у, было один раз.
      - Ой, бля, полундра! - посмотрел я по сторонам. - А чё ты мне об этом не сказал?!
      - Так всё обошлось, Лёха!
      - Шо обошлось?! За нами уже, наверное, пасут! Пятьсот собак! Полиция на крыше! Мама, где мой парабеллум?!
      - Да не паникуй ты, Лёха! Никто за нами не пасёт. Здесь полицейские не такие как у нас...
      - Ага, вертухаи везде одинаковые - это тип людей, которые без портупеи тупеют и дичают. А причину остановки они обосновали?..
      - Так они меня не останавливали, - заморгал Давид одним глазом. - Они подъехали на машине и спросили, не нуждаюсь ли я в помощи.
      - Это называется подъехали на гнилой козе! - щёлкнул я двумя пальцами. - Ах, какие коварные мусоришки!
      - Та не гони ты, Лёха, нормальные ребята... моложе нас.
      - Нормальных ментов не бывает. Даже в отставке. Ну-ну, а шо они ещё у тебя спрашивали?..
      - Да больше ничего. А-а нет, спросили откуда я родом. Они подумали, что я француз.
      - Почему?
      - Скорее всего, по акценту или внешнему виду.
      - Да-а? - покосился я на Давида. - Наверное, по твоему французскому профилю.
      - Мг-г, будто у тебя он греческий...
      - Ладно, с профилем мы потом разберёмся. А чем они ещё интересовались?.. Не спрашивали ли они тебя, почему ты в столь ранний час гуляешь и куда путь держишь?
      - Ну да, спросили, - улыбнулся Давид.
      - А ты им шо ответил?
      - Сказал, что возвращаюсь от знакомого домой. Они даже предложили подвезти меня до отеля, но я любезно отказался.
      - Ах, какие предусмотрительные полисмены, - поцокал я языком. - Вежливо справки наводят, и адресат узнают.
      - Ну, ты и параноик, Лёха, - покачал Давид головой. - Расслабься, успокойся. Здесь тебя не посадят.
      - Ага, от тюрьмы и от сумы нигде не зарекайся. А ты им сказал, што ты беженец?..
      - Ну да. Полицейские очень удивились. Они русского никогда не видели.
      - А ты шо русский?
      - А какой?..
      - Вот именно, какой? - оскалился я.
      
      
      Русская община и благотворительный фонд, которые находились в Лондоне, изначально были основаны в Париже русскими эмигрантами. После большевистского переворота во Францию уехало много состоятельных людей. Для русской интеллигенции и буржуазии Париж был вторым домом, но до Лондона добрались немногие. В основном те, у кого здесь были родственники или бизнес. Британия неохотно принимала беженцев из России. Даже царской семье было отказано в пристанище из-за революционной ситуации в империи. В то время на британских островах было неспокойно: пролетариату надоело воевать и убивать себе подобных, и они начали коситься на аристократию и помазанников божьих. Французы тоже отказались принять Романовых, ссылаясь на войну и беспорядки в стране. Союзники не ожидали, что большевики захватят власть в России и устроят кровавую бойню. Временное правительство относилось к царской семье лояльно и не собиралось их ни судить, ни казнить. В Тобольск Романовых спрятали от людского гнева и мести революционеров. Они там жили комфортно с прислугой - ни в чём не нуждаясь. Но с приходом большевиков царскую семью взяли под стражу и решили публично судить, а потом расстреляли в подвале - чтобы монархисты голов своих не поднимали и не пытались восстановить старый режим. Первыми опомнились британцы и начали вывозить через Крым оставшихся царских родственников и аристократические семьи. Британская разведка даже разработала план спасения царской семьи из Тобольска, но к тому времени их уже перевезли в Екатеринбург.
      
      Великобритании географически повезло: она раскинулась на островах, и имеет водные границы, которые нелегко пересечь. У Наполеона и Гитлера Британия торчала костью в горле, которую невозможно было ни сплюнуть, ни проглотить. А во время Второй Мировой Войны, когда Франция была оккупирована немцами - Русский фонд эвакуировался в Лондон и продолжил свою благотворительную деятельность. В Париже русская община раскололась на два враждующих лагеря: многие поддержали немцев, видя в них освободителей России, а немногие ушли в французское подполье. В течении всей войны Русский фонд находился в Англии и помогал этническим русским, застрявшим в немецком плену. Но советским военнопленным они не могли оказывать помощь из-за Финской войны, развязанной Советским Союзом в тридцать девятом году. Сталин и его великие полководцы не смогли пробить брешь в финской обороне. Красная армия заблудилась и замёрзла в чухонских лесах, но ситуацию спасла доблестная авиация. Советские 'соколы' нанесли бомбовые удары по Хельсинки и склонили финнов к капитуляции. Из-за этой агрессии СССР был исключён из Лиги Нации (ООН) и многие благотворительные организации прекратили помогать Советам. Поэтому советские военнопленные лазали по лагерным помойкам и побирались у других пленных, которые получали помощь от всех благотворительных организаций.
      
      Русская община в Лондоне была немногочисленная, но с весьма известными фамилиями. Возле станции метро Turnham Green у них был дом для престарелых и небольшой офис, где новоиспечённые эмигранты могли получить моральную поддержку и небольшую финансовую помощь. Заведовала этим благотворительным фондом госпожа Толстая, её заместителем была миссис Зиновьева, а её помощницей - Марина Голицына. Мадам Толстая была строгая и проницательная тётя с тяжёлым мужским взглядом как у её пращура. Она хорошо знала советских людей, и на приём к ней лучше было не попадать: денег не получишь. Но её заместитель миссис Зиновьева была совершено иная леди. Она была из английской аристократии, а её муж был сыном Льва Зиновьева видного русского дворянина и статского советника. В двадцатом году ему удалось уехать с семьёй в Англию. За него похлопотали влиятельные англичане, с которыми у него был совместный бизнес до революции. А во время Второй Мировой войны его сыновья служили в Британской армии и оба дослужились до звания майора.
      
      
      - Это плохо, шо менты тебя запомнили, - отхлебнул я чай.
      - Почему? - удивился Давид.
      - По кочану! Ты шо не знаешь, как в жизни бывает?..
      - Нет. Как?..
      - Соберутся менты после работы и давай лясы точить. Один расскажет про задержание наркодилера в притоне, а другой - про вырезанный мак в огороде, а третий - про первого русского на районе.
      - Ну-у?
      - Шо ну?! Палки гну! Слово за слово и найдут связь.
      - Какую?! - ухмыльнулся Давид.
      - Ну, шо мак - это наркотик. Только в сыром виде. Значит, его режет наркоман. А потом перейдут к твоим калошам, на которых made in USSR написано.
      - Ничего на них не написано, Лёха! - вскочил Давид со стула и подскочил к шкафу. - Как ты меня достал этими кроссовками!
      - Ну-кась, покажи, шо там за клеймо стоит? - привстал я с кровати. - Небось, олимпийский мишка?..
      - А при чём тут мишка? - вытащил он кроссовки и взглянул на подошву.
      - Так их же к олимпиаде выпустили.
      - Ничего на них стоит. Только сорок третий размер.
      - И всё? - изумился я.
      - Ну да, сам посмотри, - показал Давид подошвы.
      - А здесь это какой размер?
      - Девятый, - бросил он кроссовки в шкаф и сел на стул.
      - Девятый говоришь?.. А у тебя сорок три написано. Вот видишь, это уже может быть для ментов зацепкой. Преступник носит европейскую обувь. Следственно, он иностранец или жил в Европе.
      - О-о, господи, ты как следователь заговорил! Прекращай меня на измену высаживать, Лёха! Кому эти цветочки нужны?!..
      - В этом ты как раз ошибаешься, братка, - причмокнул я. - В нормальных странах цветочками занимаются в первую очередь, чтобы волчьих ягод не рождалось. Врубаешься?.. Сегодня ты залез в чужой огород, а завтра - в хату.
      - Ой, Лёха, перестань, не полезу я в квартиру. Оно мне не надо.
      - А если там будет лежать миллион, полезешь?..
      - Это провокационный вопрос.
      - Какой есть.
      - Я не знаю, - задумался Давид.
      - То-то и оно. И я не знаю. Но ментов ты недооцениваешь, а это их работа. Иногда маленькая зацепка может вывести к нужной цели или увести в сторону. У меня был один знакомый кент-домушник, который постоянно ментам улики оставлял: то чей-то окурок подкинет, то сморчка сольёт.
      - Какого сморчка? - сморщился Давид.
      - Плевок...
      - А как его можно слить?
      - Всё можно слить. Было бы желание. Противно, конечно, чужие сопли с асфальта собирать, но шо для ментов не сделаешь. Буга-га-га!
      - А как их можно собрать? - скривился Давид.
      - С помощью воды.
      - Как?
      - Залить сморчок водой, подцепить его детским совочком и слить в банку.
      - А почему детским? - недоумевал Давид.
      - Та откуда я знаю?! Я этого придурка один раз за этим делом засёк. Он совком сопли в банку собирал. У детишек в песочнице, наверное, совок намутил, клептоман поганый. Я после этого свои сморчки всегда ногою растирал. Мало-ли шо.
      - В урну надо плевать, а не на асфальт, - передернулся Давид.
      - Ага, вот этого делать не надо. Знаешь, шо этот тип делал? Ну, я имею в виду этого ворюгу.
      - Что?
      - Ему сморчки нужны были свежие. Их хранить долго нельзя. Так он в урны газетки клал и садился на лавочку неподалёку. Некоторые интеллигенты в урны любили плевать, а с газетки сморчок снять очень просто.
      - Ну и дружки у тебя, Лёха, - подивился Давид.
      - Соседей не выбирают, - прицыкнул я.
      - А зачем он это делал?..
      - Для Вовы это была игра и временная свобода. Он сам работал, без подельника, брал только деньги и драгоценности. Менты его почерк знали. Он замки не ломал.
      - А-а-а, профессионал.
      - Ну да, вор-рецидивист. Он с детства шлялся по колониям. Его игра стоила свеч, а твоя - не стоит выеденного яйца. Нет смысла даже париться. Просто интересно, в какую статью этот маразм занесут?.. Как будет звучать приговор?..
      - Ума не приложу, - пожал плечами Давид.
      - Я бы тебя приговорил к семи годам расстрела солёными огурцами. Буга-га-га!
      - Для этого им надо меня сначала поймать, а потом приговаривать.
      - Я бы тебя быстро поймал и посадил в огороде на кол, - посмеялся я. - Но для лондонских сыщиков это, пожалуй, загадка. MI5 пора подключать.
      - Прекращай меня на паранойю присаживать, Лёха!
      - Я тебя не присаживаю, а предостерегаю, - улыбнулся я. - Всегда лучше перестраховаться.
      - Как?..
      - Ходи на подрезку в штиблетах. Сбивай ментов столку. Хай думают, шо офисный работник в огород залез. Буга-га-га!
      - А почему ты думаешь, что они мной интересуются?..
      - А ты шо думаешь, шо на нас жалоб не поступало? - оскалился я. - Все в ажуре, в абажуре, да-а?..
      - Ну-у, я не знаю, - закатил Давид глаз вверх, - я надеюсь на лучший исход.
      - Шо-шо, бля?! Ты ещё перекрестись и крикни Аллах Акбар для верности! Эти заклинания здесь не работают и батоны не падают!
      - Какие батоны, Лёха?! О чём ты?..
      - О хлебах с небес. Если наши бабки в ментовку иногда звонили, то английские - сразу позвонят и потребуют расследования. А если таких звонков будет много - то менты просто будут обязаны отреагировать. Разве ты этого не знаешь?.. Мы же не маленькие дети, Дэйв.
      - Да знаю, Лёха, знаю.
      - Они ведь мак для красоты растят, а не для продажи или твоего искушения. Просто не хочется на такой ерунде погореть и вернуться обратно в Совок. Зачем им наркоманы-беженцы нужны?.. У них своих бичей хватает.
      
      
      В конце двадцатого века на улицах Лондона жило много бездомных людей. Но стали они бродягами по своей воле и из-за своей алкогольной или наркотической зависимости, которая помогает им выживать на улице, но жизнь их коротка, и они это знают. Их ряды быстро редеют, но и также быстро пополняются. Эта проблема социальная и ментально-индивидуальная: не каждому поможешь, да и не каждый нуждается в помощи. Большинство британских бездомных имели социальное жильё, но лишились его за неуплату счетов и бардака в квартире, который приводит к появлению паразитов и грызунов во всём доме. Как правило, такие люди не могут ужиться с соседями и устраивают в доме притон. Поэтому они живут на улице без соседей и бытовых проблем. Тусуются они в центре Лондона, где температура воздуха всегда выше из-за множества теплотрасс и обогреваемых подвалов. Лондонцы народ отзывчивый и добродушный, но хамства и беспорядка не любят. Британские бездомные это знают и ведут себя прилично: на коленях не стоят, не сорят и не юродствуют как убогие. А если вдруг такой человек захочет вернуться к нормальной жизни - то ему моментально помогут: простят все старые долги и дадут вне очереди квартиру. Правда не в центре города, хотя всё зависит от обстоятельств. Могут дать квартиру в Челси, если бездомный там ранее проживал или имеет родственников, которые будут ему помогать. Так работала британская социальная система до конца двадцатого века, но в новом столетии она начала давать сбои из-за наплыва экономических мигрантов из стран Балтии и восточной Европы.
      
      В первой декаде двадцать первого века в Великобританию массово приедут поляки и займут все вакансии на стройках, а полячки - в сфере обслуживания. По официальным данным их осядет восемьсот тысяч. В некоторых небольших английских городках польский язык станет вторым в общении. Такого количества мигрантов из одной страны британцы не ожидали увидеть. Балтийские и другие восточноевропейские страны тоже внесут свою лепту, но не такую значительную как поляки. Британская социальная система не была готова к такому 'цунами'. Многие мигранты приедут на заработки с детьми и разберут муниципальные квартиры, которые предназначались для местных бездомных, инвалидов и многодетных семей. Система здравоохранения и начального образования начнёт прогибаться из-за неожиданного прироста населения. А во второй декаде столетия в Лондон приедут многодетные бразильцы с португальскими паспортами. Португалия облегчит выдачу паспортов для южноамериканцев, которые смогут доказать, что их предки были португальцы, а это сможет сделать каждый второй бразилец. Экономическая ситуация и социальная система в Португалии не очень хорошая. Поэтому большинство новоявленных португальцев осядет в развитых европейских станах. В Англии многодетным семьям быстро дают квартиры и платят всем детям пособие, даже если они не находятся в стране. Этот закон начнут использовать все мигранты, работающие в Великобритании, пока его не отменят.
      
      Но когда в Лондон нагрянут румынские цыгане на летнюю шабашку-попрошайку и небольшими бандами поселятся в Гайд-парке - у многих лондонцев откроются глаза, и они посмотрят с другого ракурса на Европу. Возле станции метро Marble Arch ограничить вход в Гайд-парк ночью невозможно из-за проезжей части. Цыгане это сразу пронюхают и начнут ночевать в парке под роскошными кронами деревьев. Из-за этого многим деревьям подрежут ветки, которые стелились до земли и скрывали спящих цыган от охранников. Пока Румыния была неполноправным членом ЕС цыгане попрошайничали осторожно и при виде полицейских сматывали удочки. Но когда Румыния стала полноправным членом - цыгане встали на колени возле каждой урны и начали по утрам подмываться и стирать портки в мемориальном фонтане Принцессы Дианы. Это очень возмутило лондонцев и в том месте, где цыгане проникали в парк - установили временную ночную сторожку. Из-за такого мощного эмиграционного потока английская культура и вежливость начали исчезать из больших городов. Поляки привезли с собой субботние шашлыки и пьянку на природе. Англичане тоже делают барбекю, но в своих садиках, а не в парках. Из-за этого во многих лесопарках начали ходить патрули и предотвращать это свинство. Также поляки начали вылавливать из водоёмов американских раков-мигрантов, которые в Англии приравнены к паразитам, но ловить их без разрешения нельзя.
      
      
      - Нам здесь надо лежать камбалой на дне и не залетать в ментовку, - продолжал я. - Это может негативно сказаться на нашем иммиграционном деле, которое у нас никакое. Сам знаешь.
      - Да-а, знаю, Лёха, знаю. Поэтому я всегда осторожен.
      - Осторожным надо быть на улице, Дэйв, а не в чужом огороде. Рано или поздно тебя повяжут, а я поплыву за тобой.
      - Почему ты так думаешь?..
      - Слы, Дэйв, а ты логически мыслить можешь? - скривился я. - Ты же не дурак. Мы с тобой в одном номере живём. Если менты сюда нагрянут - то им ничего доказывать не придётся. Всё видно налицо, а на руках тем паче.
      - Ну а что ты предлагаешь делать?
      - Надо завязывать. Не ходи на подрезку...
      - Да уж скоро перестану ходить, - встал Давил со стула и выглянул в окно. - Мака в районе осталось немного.
      - Вот и хорошо. Будем спрыгивать.
      - Да-да, спрыгивать, - поставил он пепельницу на подоконник и подкурил самокрутку. - Легко сказать, но нелегко сделать.
      - А шо ты предлагаешь здесь делать?! - хмыкнул я. - Спрыгивать придётся по любому... сезон вот-вот закончится.
      - Ну да, уже многие головки пересохли, - взглянул Давид на полотенце, на котором сушился ночной урожай. - Этот мак крапал неплохо, но пять головок были сухие...
      - И с воровством тоже надо завязывать. Если нас на этом возьмут - то тоже будут проблемы.
      - Так мы ж по мелочи воруем, Лёха, - улыбнулся Давид. - И я слышал, что в Англии это уголовно ненаказуемо.
      - Не гони пургу, Циклоп! - покрутил я пальцем у виска. - Ты вообще понял, шо ты тока шо сказал?.. Для местных бродяг это может не нести уголовной ответственности, но для нас эта вонючая колбаска может стать последней. Засунут нам её в рот и депортируют в Совок! Ты этого хочешь, да?!
      - Ой, ну ч ё ты так орёшь, Лёха?! Вмажься, успокойся, не кричи так...
      - Я боюсь туда возвращаться, Дэйв, очень боюсь. Ты же знаешь, што меня там ожидает. Мне там смерть, но и тебе тоже. Ты там никогда не спрыгнешь: окружение не позволит. А здесь у нас есть шанс начать новую жизнь, и я его использую.
      - А двадцать семь лет жизни куда?..
      - Забуду, всё забуду - как страшный сон, - тяжело вздохнул я. - Устал я жить в паранойе. Хочется просто жить, а здесь это возможно. Начну всё сначала, с нуля. А шо-о?..
      - Ну-ну, с чего начнёшь, Лёха?
      - С азов, с языка, - встал я с кровати и подошёл к умывальнику.
      - Ну, слава Богу! - перекрестился Давид. - А то я устал быть твоим переводчиком...
      - Ты мне поможешь с изучением?
      - Конечно, словари у нас есть. Но для начала ты должен выучить алфавит и научиться считать до ста. Мы так в школе начинали английский учить.
      - Ладно, завтра начну, - взял я шприц и взглянул на деления.
      
      
      Всё это время Давид был моим гидом и переводчиком. Знание английского языка у меня было на уровне пятого класса. Кое-что я, конечно, понимал, но говорить стеснялся. Этот барьер всегда трудно переступить новичку, но у Давида такого барьера не было. В начальных классах он ходил к лучшему репетитору города, который поставил ему произношение и помог разобраться с грамматикой. Благодаря его знанию мы быстро оформили все пособия и в назначенный срок отправили иммиграционную анкету в Home Office. Конечно, наше прошение о политическом убежище было состряпано не профессионально, но мы смогли ответить на основные вопросы и написали небольшую историю на английском языке. Это дало нам шанс остаться в Англии навсегда, но мы тогда этого не знали. Из-за незнания английского языка и иммиграционных законов большинство беженцев заполняют эту анкету небрежно: рассчитывая на авось и собеседование, где они всё расскажут и объяснят. Такие анкеты в Home Office сразу идут в разработку и отправляются в очередь на интервью, где у беженца спрашивают те же вопросы и не дают разглагольствовать на вольные темы. А после интервью в течении полугода просителю как правило приходит отказ. А потом всё зависит от человека и обстоятельств: один начнёт апеллировать и выиграет с третьей попытки, а другой уйдёт в нелегалы или вернётся домой.
      
      Получить статус политического беженца в Европейском Союзе очень непросто. Даже тем людям, у которых в стране идёт война или правит диктатор. Во-первых, беженцу надо доказать, что его жизнь на родине была в реальной опасности из-за его политических, религиозных или национальных взглядов. Во-вторых, ему необходимо доказать свою причастность к политическим, религиозным или националистическим организациям. И, в-третьих, беженец должен объяснить, как он попал в Англию и почему именно здесь решил попросить политическое убежище. Все эти вопросы есть в анкете, но человеку непросвещённому понять их трудно, а ответить ещё трудней. Поэтому многим сомалийцам и афганцам не давали статус беженца, а давали временный вид на жительство. В надежде что война у них закончится, и они уедут домой, но беспредел в этих странах продолжается до сих пор. В середине девяностых годов многим курдам из Турции давали полный статус беженца. Они приезжали в Англию подготовленные и политически подкованные. Большинство из них были членами Курдистанской коммунистической партии, которая в Турции приравнена к террористической организации. Курды всегда просили убежище по двум причинам: политической и национальной. Турки на протяжении многих лет пытались сделать из курдов турок - запрещая их язык и традиции.
      
      До девяностых годов британская иммиграционная система работала более-менее нормально - беженцев тогда было немного. Но когда рухнул 'железный занавес', а потом весь соцлагерь в Европе беженцев стало намного больше в мире. В девяносто первом году очереди в Home Office ещё не было, но в девяносто втором небольшая череда беженцев появилась на улице. С каждым годом эта очередь толстела и удлинялась - пока не превратилась в часовую 'анаконду'. За время правления консерваторов в Home Office скопилось до полумиллиона неразобранных дел, которые достались в наследство лейбористам. После недолгих прений в парламенте было принято решение дать этим людям вид на жительство в Великобритании. Таким образом, в конце двадцатого века мы стали британцами.
      
      
      - Продолжение следует -
      
      
      'Як побачиш наркомана, бий його - як таракана' - как увидишь наркомана, бей его - как таракана.
      Втыкать - спать под героином.
      Зеркало - опиумный раствор, выпаренный до зеркального состояния в эмалированной миске.
      Дороги - точки от уколов.
      Дуже дякую - большое спасибо.
      Баян - шприц.
      Ручник - тёрка конопли руками.
      Маковая капуста - молодой зелёный куст мака без головок.
      Мова - язык.
      Кукнар - отвар из маковых головок.
      Колёса - таблетки, туфли.
      Коцы - обувь.
      Коцать - надрезать маковую головку.
      Кумары - ломка.
      Сдаться - попросить политическое убежище.
      Ханка - свежий опиум.
      Английский плантация - десяток маковых кустов.
      План - прессованная пыльца конопли.
      Портянки - бинты, пропитанные опиумом.
      Ширка - домашний героин, приготовленный из маковой соломки химическим способом.
      Унция - двадцать восемь грамм.
      Muswell Hill - северный район Лондона.
      Seven-eleven - круглосуточный магазин.
      Home Office - Министерство Внутренних Дел Великобритании.
      Челси - фешенебельный район Лондона.
      
      
  • Комментарии: 155, последний от 01/09/2018.
  • © Copyright Попов Алексей Викторович (popov.alex@yahoo.co.uk)
  • Обновлено: 01/09/2018. 60k. Статистика.
  • Повесть: Великобритания
  • Оценка: 6.59*9  Ваша оценка:

    Связаться с программистом сайта
    "Заграница"
    Путевые заметки
    Это наша кнопка