.. Он постоял перед входом , выкурил подряд пару сигарет и нажал на кнопку переговорного устройства. Это была штаб-квартира контрразведки США в Берлине.
- Я приехал в Германию по заданию советского КГБ, - сразу вывалил он в лицо чернокожего охранника и тот моментально побелел. Как Макл Джексон.Но естественно.
На дворе была вторая половина восьмидесятых годов. А немного раньше, за пару лет до этого, я провожал Валерку в московском Шереметьего. Украинский немец и хороший товарищ, он уезжал в свой Фатерлянд. Дома тогда у него оставались родные, сестра и подруга.
- Не бросай ее , сказал он на прощание, - Как другу говорю. Навещай иногда.
Не удивительно, что я всегда вспоминал о нем с теплотой.
В Германии Валерка сразу получил очень приличные по тем временам деньги - 18 тысяч марок. В дополнении к социальному пакету - оплачиваемое государством жилье и еще ежемесячный минимум на жизнь.
Его отец , немецкий военнопленный, встретился и женился на украинке, когда они отстраивали разрушенные войной советские города. Отца расконвоировали, но он должен был отмечаться в спецкомендатуре.И эти годы в Германии засчитали родившемуся вскоре Валерке как период его репрессированного младенчества и детства. Вот и выдали деньги - за страдания.
Это была большая сумма и ему понадобилось целых три года, чтобы их прогулять и пропить.Он все-таки был не немецкий немец.
А, когда деньги кончились, как все хорошее, Валерка остался только при минимальном пособии - на жизнь.
Он сидел в своей квартире в Берлине и быстро спускал на пиво выдаваемое на прокорм. Было скучно. Обеспеченная жизнь теряет всякий смысл.
И тогда Валерка решил заработать сам. Он сдал государственную квартиру какому-то залетному поляку,промышлявшему литературой и мелким бизнесом, погулял недельку от души и пошел в американскую контрразведку. Ему хотелось и денег, и смысла.
- Я не могу оставаться в квартире - объяснил он американцам. Туда уже приходил связной из Москвы.
Они понимающе слушали, записывали и спрашивали.
Валерка самозабвенно рассказывал, как его якобы завербовали и заслали в Германию. Единственное, что он не мог внятно объяснить - зачем? Но три дня его опекали в номере хорошей гостиницы, давали обеды и ужины в ресторане. От пуза. С приятными и внимательными собеседниками.
На третий день допросов американцы посадили его на полиграф. Обвязанный проводами, Валерка очень удивился, что наполовину там, где он говорил правду, техника показывала ложь. И наоборот. Но это его не спасло. Американцы потеряли к нему интерес и передали коллегам из Бундеса.
Немцы уже не церемонились и засадили его в камеру знаменитой тюрьмы Моабит, где он натаскивался на разговорном языке и познавал жизнь в ее подлинной сущности человеческих отношений. Четыре месяца они думали, что с ним делать и наконец отпустили на все четыре стороны... Для Валерки это оказалось слишком далеко.
Вскоре он женился на русской и бросил ее с ребенком во вновь полученной и оплачиваемой государством квартире. Гонял машины в Беларусь и там снова встретил , уже молодую, которую вывез и сделал с ней еще троих детей.
Почему троих?
- Во- первых, оплачивают больше квартиру, выше пособие, ежемесячное и единовременное. И на каждого ребенка много лет дают дополнительно 154 евро в месяц.
Новая жена сдала его полиции, когда он перевез в Германию почти всех ее родственников. Валерка под настроение дал ей в глаз и сел на полгода за насилие в семье.
Но затем эмигрировали родители и он благополучно и надолго загулял на компенсацию, которую получил его отец за страдания от режима. Как оказалось, до плена, молодой когда-то солдат войск СС.
- Все-таки мой отец победил, - сказал Валерка, указав на какой-то немецкий журнал с портретом Путина, - Я бы вернулся. Но - в Россию. Даже обращался за гражданством в посольство. Там сейчас жить можно.