Побег от Кгб в лес за грибами с сиамским котом и собакой

Вадим Литинский

Денвер, Колорадо

ПОБЕГ ОТ КГБ В ЛЕС ЗА ГРИБАМИ

С СИАМСКИМ КОТОМ И СОБАКОЙ

Фото-документальная байка с лёгким налётом стёбизма

Этот рассказ является прямым продолжением написанной ранее байки "Обыск и допросы (Самсонов. Якир. Буковский)". Чтобы ввести читателя в курс дела, я привожу здесь последние страницы из неё:

Х Р О Н И К А Т Е К У Щ И Х С О Б Ы Т И Й

Каждый человек имеет право на

свободу убеждений и на свободное

выражение их; это право включает

свободу беспрепятственно

придерживаться своих убеждений и

свободу искать, получать и

распространять информацию и идеи

любыми средствами и независимо от

государственных границ.

ВСЕОБЩАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА,

статья 19

ВЫПУСК ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЙ

5 июля 1972 г.

ГОД ИЗДАНИЯ ПЯТЫЙ

АРЕСТ ПЕТРА ЯКИРА

21 июня в Москве был арестован ПЕТР ИОНОВИЧ ЯКИР.

П.И.ЯКИР (1923 года рождения) - сын расстрелянного

СТАЛИНЫМ героя гражданской войны командарма ИОНЫ ЭМАНУИЛОВИЧА

ЯКИРА; 17 лет (с 1937 по 1954 год) он отсидел в сталинских

тюрьмах и лагерях. П.И.ЯКИР - член Инициативной группы по

защите прав человека в СССР.

21 июня днем, когда П.И.ЯКИР во время обеденного перерыва

вышел на улицу, его усадили в машину и увезли. Примерно через

час на работу к ВАЛЕНТИНЕ ИВАНОВНЕ САВЕНКОВОЙ, жене П.И.ЯКИРА,

приехала та же бригада сотрудников КГБ, которая производила

обыск на квартире у П.И.ЯКИРА 14 января ("Хроника" N 24), и 6

мая с. г. ("Хроника" N 25). Бригада отвезла В.И.САВЕНКОВУ

домой и провела третий в этом году обыск. В ордере на обыск

была указана статья 70 УК РСФСР. Обыск продолжался 4 часа.

Присутствовала на обыске только В.И.САВЕНКОВА. Несколько

граждан, пожелавших присутствовать при обыске (в частности,

зять П.И.ЯКИРА Ю.КИМ и академик А.Д.САХАРОВ), не были допущены

в квартиру. В тот же день были проведены обыски и на рабочих

местах П.И.ЯКИРА и его жены. Никто из семьи ЯКИРА не видел

протоколы этих обысков. "Хронике" они тоже не известны.

21 июня вечером следователь КГБ при СМ СССР майор

ГЕННАДИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ КИСЛЫХ звонил В.И.САВЕНКОВОЙ и сообщил ей,

что П.И.ЯКИР арестован, ему предъявлено обвинение по статье 70

УК РСФСР. Находится он в Лефортовской следственной тюрьме КГБ

при СМ СССР. Между прочим, уже днем иностранным

корреспондентам в Москве официально сообщили, что П.И.ЯКИР

арестован "за антиконституционную деятельность" и ему

предъявлено обвинение по статье 70 и статье 210 (вовлечение

несовершеннолетних в преступную деятельность) РСФСР.

В.И.САВЕНКОВА обратилась к Генеральному прокурору СССР с

просьбой изменить П.И.ЯКИРУ меру пресечения, например - на

подписку о невыезде. 1 июля с аналогичным призывом обратилась

к Генеральному прокурору СССР Инициативная группа по защите прав

человека в СССР. В письме Инициативной группы, в частности,говорится:

"...Общественная деятельность Петра Якира целиком

исходит из идеи десталинизации нашего общества.

Антисталинизм Якира органически связан с его биографией,

профессиональным знанием нашей истории, непримиримым

отношением к общественному злу. Деятельность Якира

отражает его убеждения и абсолютно бескорыстна.

...Единственным стремлением Якира было способствовать

демократизации нашего общества...".

Ответ на эти письма еще не получен.

В письме, подписанном "Группа советских граждан" и

датированном "июнь 1972 г.", в частности, говорится:

"Брошен в тюрьму Петр Якир.

Власти решили вписать новую мрачную страницу в

трагическую судьбу одного из самых замечательных наших

современников, человека редкостного гражданского таланта,

великой силы духа, неукротимой энергии, ни перед чем не

отступающего мужества.

Это еще один - и быть может кульминационный - этап в

тактике таких, ползучих, но систематических репрессий,

которую вот уже несколько лет проводит режим, пытаясь

удушить демократическое движение.

Можно и нужно протестовать против этой акции.

Важнее, однако, понять суть новой ситуации и серьезно,

сосредоточенно и без истерии (будь то истерия бросания на

штыки или истерия капитуляции) приспособить жизнь и

борьбу каждого демократа, а значит и всего движения, к

нынешней действительности.

Арест Якира, человека, сознательно оказавшегося на

острие борьбы, не означает, что "все потеряно", что

политика властей принесла им победу.

...Арест Якира - не начало и не конец. Это важная

веха.

...Сохранить людей и сохранить Самиздат, сохранить и

укрепить движение за демократизацию - вот главная цель

сегодня, вот лучший ответ на арест Якира...".

... У меня не сохранилось повестки на вызов в Москву, в Лефортово, на допрос по делу Якира. (Сохранились только те повестки, которые по той или иной причине мне не пришлось предъявлять в бюро пропусков Большого Дома или Лефортово). Поэтому, я не помно точной даты, когда это произошло. Вероятно, после моего возвращения с острова Котельный - это значит, осенью 1972 года. Геннадий Васильевич из своего кабинета повёл меня куда-то в другую часть здания тюрьмы. Мы вошли в пустой кабинет, и через несколько минут в него впустили... Петра Ионовича Якира! Не в костюме, а в какой-то тюремной робе, не помню какого цвета. Сильно располневшего, заросшего черной с проседью бородой! Кислых объявил Якиру, что это его первая очная ставка. Затем Кислых сказал, что ему нужно на минуточку выйти. Я кинулся и обнял Петра. Он пальцем показал на потолок, и я догадался, что это знак того, что Кислых вышел не случайно, а в надежде, что я выдам что-нибудь полезное для следствия. Пётр спросил, знаю ли я что-нибудь о его семье. Я сказал, что сведениями о его семье нe располагаю, так как долго отсутствовал - был в экспедиции в Арктике. (Много позже из "Хроники" No. 28 от 31 декабря 1972 года я узнал, что 4 ноября дочери Петра ЯКИРА Ирине ЯКИР разрешили свидание с отцом в Лефортовской тюрьме. Свидание проходило в присутствии следователей КИСЛЫХ и ВОЛОДИНА). Таким образом, моя очная ставка с Якиром была, видимо, в конце октября.

Геннадий Васильевич сидел за письменным столом, а мы с Петром на стульях. Я не запомнил в деталях, что конкретно спрашивал нас Кислых. Ну, естественно, знаем ли мы друг друга. Я рассказал, что приехал на Автозаводскую по совету Самсонова, привёз от него рекомендательное письмо, которое сохранилось у Якира и было обнаружено при обыске. Даты встречи я не помнил. Пётр всё подтвердил, числа он тоже не помнил, но зато назвал год и месяц моего первого появления у него, чего я не помнил! Мы оба подтвердили, что я забирал от Якира машинописные выпуски "Хроники" и самиздатовскую литературу. С одной стороны, я поразился великолепной памяти Петра Ионовича при перечислении самиздата, который я, действительно, получал от него, что я и подтвердил следователю, но с другой стороны, он называл такие вещи, которые я, якобы, получал от него, с которыми я совершнно не был знаком и никогда не видел. Я сказал Геннадию Васильевичу, что, касаемо вот этих конкретных работ, Пётр Ионович абсолютно точно ошибается, явно спутав меня с кем-то другим. Кислых всё детально записывал в протокол. Очная ставка продолжалась, вероятно, не более часа. Перед подписанием протокола Геннадий Васильевич не попросил меня, как обычно, проверить описки и расставить запятые. Наверное, постеснялся Якира. Расстались мы с Якиром без рукопожатия. Кислых предупредил меня, что я буду вызван на суд Якира и Красина в качестве свидетеля. Суд состоится, по-видимому, через несколько месяцев, так что я не должен летом уезжать ни в какие экспедиции.

Конец цитаты из моего "Обыска". Себя не процитируешь или не похвалишь, потом три дня ходишь, как оплёванный.

Я знал, как КГБ организует суды над правозащитниками: в зал суда допускают только ближайших родственников подсудимого (подсудимых). Ни его (их) друзей, ни корреспондентов в зал не пускают. Присутствуют только "представители общественности в штатском". Свидетелей по делу до их допроса содержат в отдельной закрытой комнате, но после допроса разрешают оставаться в зале до самого конца суда. Старший следователь КГБ по ОВД (особо важным делам) майор Геннадий Васильевич Кислых (получивший подполковника за блестяще подготовленный процесс) на последней очной ставке с Якиром в Лефортовском следственном изоляторе дал мне понять, что я буду главным свидетелем на процессе, так как у следствия есть письмо Н.Н. Самсонова к Якиру, в котором говорится, что податель сего письма В.А. Литинский - заслуживающий доверия человек, которому Пётр Ионович может передавать любую самиздатовскую литературу. И есть показания Литинского и Якира, что таковую литературу (в основном "Хроники текущих событий") Литинский получал от Якира и передавал Самсонову. Таким образом, в качестве свидетеля я смогу, вероятно даже с самого начала, присутствовать на процессе и потом рассказать Urbi et Orbi, как этот процесс происходил на самом деле.

Поэтому я отказался в наступившем 1973 году от всяких экспедиций. Пришло лето. Из хриплых (от глушилок) вражьих радио-голосов я знал, что где-то в конце лета или начале осени должен начаться суд над Якиром и Красиным. Поэтому, когда в начале июля моя жена Мина заговорила об отпуске, я возразил ей, что отпуск придётся отложить из-за суда, на котором я должен непременно присутствовать, из-за того, что может я буду среди очень немногих людей, которые смогут потом рассказать городу и миру правду об этом процессе.

- Господи, - сказала мне родная боевая подруга, - да попадёшь ты на твой любимый суд, ты же главный свидетель, без тебя и суд-то никто не начнёт! Пришлют тебе повестку, а если по повестке не явишься - так тебя в кандалах на суд привезут! Ты что, маленький что-ли? Не понимаешь, что ли? Что же, мы из-за того, что ты будешь ждать неизвестно когда начнётся твой процесс, и грибов не пособираем в этом году? И у Фимульки отдыха не будет? Ты чего, Димуля?!

Минина железная логика меня совершенно убедила, и я со спокойной совестью отнёс в бухгалтерию заявление на законный месячный отпуск.

Мы должны были поехать в Сестрорецк, где находился профилакторий (или дом отдыха?) ленинградского Механического завода, на котором главным инженером работал отец Мины, Евсей Ефимович Ратнер.

- Димуленька, только ради Бога, не говори никому на работе, где мы будем отдыхать. Я не хочу, чтобы сотрудники тебя дёргали на работу по каждому пустяку. Обещаешь? Честно?

Делов-то куча. Да меня, вроде, никто и не спрашивал.

Но я, оказывается, плохо знал свою любимую жену, которая по совместительству была ещё и хитроумная еврейка. Перед самым отъездом она позвонила своей самой близкой подруге Наташе Бирбровер, работавшей на той же кафедре в Лесотехнической академии, где работала Мина:

- Наташка, мы завтра уезжаем в отпуск. В Сестрорецк, в папин дом отдыха. Никто не знает. Говорю только тебе. Звони мне только в случае самой крайней необходимости. Но ты - наш телефон - никому! Ни при каких обстоятельствах! Поклянись! Так надо! Когда вернёмся - объясню. Наташка - где мы - никому, слышишь! Ну, целую! Бореньке привет. Телефон никому!

- Димуля, а можешь ты не брать с собой твою "Спидолу"? Давай не надо, а? Ну что ты будешь все вечера слушать эти вражьи голоса, и до тебя не достучишься... Давай, будем вечерами гулять, ходить в кино, ты Фимульке будешь рассказывать про экспедиции, а то ты с ним обычно мало общаешься, с работы приходишь поздно... Давай, Димуленька! Зато отдаваться буду по первому требованию, вот честно!

Моя любимая жена и по совместительству хитроумная еврейка.

Вы чего-нибудь про Самсона и Далилу слышали? Ну да, про того, который позолоченный в Петродворце из льва фонтан пускает? Помните, да? Далила была парикмахершей, вы не помните. Оболванила она его наголо. Ну, а про Олоферна с Юдифью, конечно, ничего не знаете. Ну, охмурили этих ребят древние еврейки. И подвели под монастырь (под расстрельную статью). Нет, правда, Далила была не еврейка, а филистимлянка, ну палестинская террористка по-нашему. Но всё равно. Пострадали мужики. Вот и я тоже. Польстился на обещание. И не взял с собой в Сестрорецк "Спидолу". В результате этого вся моя жизнь потекла по другому руслу. Но что правда - то правда, Минка не обманула. Отпуск у нас был великолепный, честно скажу. Много купались, ходили за грибами, ходили в кино по вечерам. Ну и прочее потом.

Я, вообще-то, собачий человек. До войны у меня был Марсик, полу-такса, в блокаду его, наверное, съели. Да если бы он и не пропал, мамочка всё равно бы не могла его прокормить, сама чуть не умерла от дистрофии. В сорок шестом году мамочка продала своё единственное золотое кольцо её мамочки и купила мне на все деньги в клубе служебного собаководства породистого щенка немецкой овчарки. Вёл он свою родословную аж от Абрека Первого, пра-пра-пра-прадедами у него были Ральф фон Бендерсхое и Гимпфель фон Берн - известные люди. Ну, собаки в смысле. Но жили мы после войны очень бедно, только на мамочкину пенсию 41 рэ по инвалидности, голодали, и щенок голодал. Его паёк, который он получал в собачьем клубе, мы с ним пополам съедали - солонину из китового мяса и остистый овёс, который лошадям дают. На кофейной мельничке его мололи, овсянку себе и ему варили, мы острые остины выплёвывали, а он так глотал, с остинами. Но солёные свиные и говяжьи кишки полностью Дымке варили (дух он них при этом нехороший шёл, соседи на кухне ругались), мы не ели, вот честно скажу. (Его Дымом звали, по его маме Дине Орлянской, породистых собак положено по первой букве мамы называть). Пёс совсем отощал. Очень жалко. Пришлось продать. Через клуб. В воинскую часть. Чтобы финские мины на Корельском перешейке искал. За 300 рублей. Представитель воинской части, видя нашу бедность, подсуетился и привёз нам, запыхавшись, свои 300 рублей, получив от нас расписку, что воинская часть должна выплатить ему эти 300 рублей через две недели. Мы были так ему благодарны за его благородный поступок! Сразу пошли и хлеба купили. А в тот же день вечером - в декабре сорок седьмого это было - Левитан сказал ("Работают все радиостанции Советского Союза!"), что наши 300 превратились в 30 рублей. Ну, реформа денежная была, обмен денег, если кто знает.

Дым Литинский, потомок Абрека I.

Потом мне Женя Борисовский, одноклассник, подарил лайку. Женькой я его назвал. Великолепный пёс был, умница, такие коленца выделывал - не поверите. Но он попал потом под машину. Мы что-то с мамочкой поссорились. Переходили Литейный. Я от панского гонора, рассердившись на мамочку (Лена, жена моя теперешняя, сейчас скажет, что не от панского, а от венгерского гонора), да, так шёл я впереди, метров на двадцать. Женька почувствовал, что мы в ссоре, бегал то ко мне, то к мамочке - он её тоже очень любил. Машин тогда было не так много, как теперь, но всё же. И тут "Эмка" по Литейному на полной скорости. Женя от меня кинулся к мамочке, и тут она его, "Эмка" эта, посередине Литейного и ударила. Он отлетел. Когда принесли его домой на Красную Конницу (в доме 22 мы жили, в коммуналке на шестом этаже, раньше в этой квартире 9 моя любимая Баба Маря жила комунной с сёстрами Гиппиус - Татьяной Николаевной, художницей, и Натальей, скульпторшей. Но не с Зинаидой, Зинаида с Мережковским жила в другой квартире). Так что когда принесли его домой, он уже и дёргаться перестал, кровь на пастёнке застыла...

А это я к тому рассказал, что был у нас в 1973 году пёс Тёпа и сиамский кот Бежик. Ещё раньше было у нас с Миной три сиамца, всех Бежиками звали. Ну, не три сразу, а постепенно. И здесь, в Америчке, у нас с Миной был сиамец, тоже Бежиком звали, сотрудница на моей работе подарила. Умнейший кот был. Потом, будет время (нет, нет, не в этой байке, не бойтесь, потом как нибудь) расскажу. Узнав, что я потерял работу в EDCONe (в 1986 году это было, когда 35% всех геологов и геофизиков в Америчке работу потеряли - цена на нефть упала с 32 долларов за баррель до 9 долларов), так этот Бежик, чтобы мы не переживали, пообещал нас кормить крольчатиной. Тоже потом под машину попал. Напротив наших аппартментов пустырь был, дикие кролики там водились. Бежик бегал через дорогу, крольчат ловил, нам приносил. Ну, и тоже машина его однажды сбила. Искали, искали, только на третий день далеко на обочине нашли. После него белая кошка, его подруга, к нам в дети пришла. Она персиянка была, но не с плоской безобразной мордой, а с нормальной, красивой мордочкой была. Мусей мы её с Леной и Таней (Таня - это наша дочка) звали. Умерла она потом, но не под машиной, а от старости. Мы через какое-то время купили Тане по газете за 250 долларов сиамского котёнка, но без родословной, с родословной-то они 350-400 долларов стоят. Ну, Бежик тоже, конечно, хотя и девочка. Ну, обнейтралили её, а то уж очень она сильно по-сиамски кричала. Кота хотела. Сейчас он у нас уже пять лет. Умница - не передать! Ну, сиамцы - ващще!

Наш второй американский Бежик (теперешний), когда его только что купили.

Ну, это я немножко отвлёкся. Вернёмся в 1973 год... Ой, стойте, ребята, не могу! Дико извиняюсь, но надо рассказать про того Бежика, когда меня из геофизической компании EDCON уволили. А то спать не буду, если не расскажу. Ну, как у нас в Америчке увольняют - пришёл на работу, а тебе говорят - пятнадцать минут на сборы, и гуляй, Вадя. Ну, 1986 год, цена на нефть рухнула, кругом сокращения геологов и геофизиков. Естественно, после арабского эмбарго в семидесятых годах цена на нефть воспарила от едениц долларов до аж 32 доллара за 159-литровую бочку. Нефтедобывающие и всяко разно связанные с этим делом компашки растут, как опёнки на гнилом пне после дождя. В нефтяники берут любого человека, который без запинания сможет произнести слово geologist, а уж тем более geophysicist. А тут в 1986-м - шарах, ОПЕК лопнул, цена на нефть гикнулась до 9 долларов за баррель. У нас в Колораде в Парашюте и в Винтовке (Rifle) начавшееся гигантское строительство карьеров по добыче нефтяных сланцев ЭКСОНом и завода по их переработке накрылось медным тазом, все мелкие нефтяные компашки лопаются, народ накупил домов - дома побросали, конец света! И так везде - в Хьюстоне, в Оклахома Сити, в Денвере... 35 процентов всех геологов и геофизиков! Ну, я-то, вроде, сижу прочно - я единственный Ph.D. в нашей небольшой (120 человек геофизиков) компашке. Геологической интерпретацией гравитационных и магнитных данных по всему миру занимаюсь, известные русские формулы рассчёта глубин применяю, ещё пару своих методов предложил, в "Geophysics" статью послал про вычисление глубин осадочных нефтегазоносных бассейнов по гравитационным данным. А тут как посыпалось - уже меньше сорока человек у нас в компании осталось, у меня тоже очко заиграло. Эд ДеРиддер, наш вице, вызывает меня к себе - Вадим, сорри, говорит, пятнадцать минут на сборы. А у меня книг - два шкафа. Да накопировал я статей их разных книг и журналов ещё на пол-шкафа. Как тут быстро?! Два рейса на моём большом стейшен-вагене пришлось делать... Ну вот, сижу я дома, смотрю телевизор. Не трухаю - анемплоймент (пособие по безработице) пол-года смогу получать. Вечером приходит Мина из своей галлереи, я ей - раз в лоб своей новостью. Она сидит на диване совсем подавленная - галлерея-то пока прибыли не даёт, всё только на моей зарплате держится. И тут я обращаю внимание на любимого Бежуню. Сидит он на полу перед нами и головку то на один, то на другой бок наклоняет - слушает, как мы разговариваем. Я говорю - Минуль, смотри, как Бежуня нас внимательно слушает! Ну, прям, как будто всё понимает! - А она - всё у тебя глупости на уме, такое серьёзное дело, а ты - как твой глупый кот. Ну, ладно. Только смотрю - кот обиделся на таковы Минины слова, потряс обеими передними лапами и ушёл (сиамцы иногда даже всеми четырьмя лапами по очереди трясут, когда своё презрение выражают). Ну, Мина опять в горести сопли пережёвывает - что, да как дальше. И тут вдруг на сцене Бежуня образовался, несёт в зубах какую-то серую детскую мягкую игрушку и прыг к Мине на колени, игрушку даёт ей. Мина: "Твой кот такой же помоечник, как и ты, всё вы в дом с помойки тащите! (А чего такого? У нас и телевизор большой с помойки сын притащил, внутренний голос ему ночью подсказал, но это другая большая байка, потом как-нибудь). Нафиг мне, говорит, ваша плюшевая игрушка!" - и скидывает игрушку на пол. А игрушка вдруг ожила и прыг-прыг-прыг - под диван! Так это же маленький кролик! Мина в визг, ноги на диван! "Уберите эту гадость! Вадим! Немедленно! Жить с вами невозможно!" И тут я мгновенно допёр, осенило меня: Минуля, тудыть твою! Ты видела, как он внимательно слушал наш разговор? Он же просёк всю нашу ситуацию! Он видит, что мне всё по-фигу, а ты расстроена! Он же тебе крольчёнка поймал, мол, Миночка, не журись, жрать вам будет нечего - так я вас крольчатиной прокормлю! - Но Мина не восприняла моё объяснение, не утешилась, а повелела мне изловить крольчёнка и выкинуть его на двор, а кота отшлёпала по попе.

На следующий вечер я опять смотрю новости, приходит Мина, вся из себя опять расстроенная. Сидит на диване, пережовывает вчерашнюю жвачку. Кот опять слушал-слушал, головку то на один бок, то на другой. Я говорю: Минуля, ты всё-таки посмори на кота! Как он слушает! А Мина на меня, как на нездорового, с сожалением смотрит - я, говорит, с тобой о деле, а ты только про кота! Ну, ладно. Кот потряс лапой на эти её обидные слова и ушёл. Через какое-то время возвращается - в зубах птица! Прыг к Мине на колени! Мина - в крик, коту под зад, ноги поджала, птицу отшвырнула, птица, ковыляя, крыло волочит, пошла под диван. Мне велено изловить бедную птичку и выставить на двор. Я тут же снова правильно проинтерпретировал события:

- Мина, ты что, совсем нюх потеряла и совсем не волокёшь?! Кот же тебе великим и могучим русским языком говорит, только молча: "Ты, Миночка, не любишь крольчатину, так я вас птицами прокормлю!" Ну, Минка, ты совсем блох ловить перестала, это же так просто!

Ну, ладно. На третий день история повторяется. Я смотрю вечерние известия, Мина опять жуёт сопли, появляется кот, в зубах птица, издалека показал птицу Мине, потряс головой, но не отдал, а гордо прошёл с птицей мимо Мины. Мина в крик, ноги поджимает, а кот несёт птицу на кухню, очищает от перьев и начинает закусывать. Мина в скандал, мол, вы оба упрямые придурки, сколько вас по попе не бей, ничего не воспринимаете, всё упорно делаете мне на зло. Я:

- Минуля, ну ты чего?! Совсем не тянешь?! Кот же тебе на чистом русском языке пытается сказать: "Ребята, не хотите питаться свежатиной, так я сам буду снабжаться через гастроном, вас от расходов на моё пропитание освобожу!"

Ну, ладно. Рассказал и душу облегчил.

Возвращаюсь из Денвера 1986 года в Ленинград 1973 года. Так вот, были у нас пёс Тёпа и кот Бежик. Но тут надо сказать. Когда нам подарили Тёпу, был он совсем крошкой, ещё мамку не дососал, человечьей еды ему ещё не давали. А у нашего очередного кота Бежика только-только два котёнка родились. Необычайно крупные. Но мёртвые. Бежик чуть сам при родах не умер, я уж было собирался ему кесарево делать, перочинный нож наточил. Это были его первые котята. Бежик рыдает по мёртворождённым детям. Молока у него (нет, у неё) полные титички. Ну, мы ему (да нет же, ей, конечно) Тёпу и подсунули. Тёпа сразу стал сосать тёплое молочко. Бежик терпит, хоть и чувствует носом, что это собака, но природа своё зовёт. Отворачивается, а Тёпа знай причмокивает, сосёт его. Нет, её. (Это мы всегда путаемся, потому что имя Бежик - мужского рода. Всех Бежиков поэтому котами называем, вне зависимости от пола). Потом Бежик поворачивается посмотреть, кто там у него чмокает так аппетитно, видит, что это вовсе даже собака, раз-раз-раз лапой Тёпе по морде. Тёпа от ударов титьку изо рта обиженно выпускает, Бежик с гневным фырчанием отворачивается, Тёпа лежит тихонько, уткнувшись в тёплое кошкино пузико. Жрать охота, опять титьку в зубы и чмок-чмок. Ну, Бежик терпит, потом посмотрит и опять Тёпе по морде. Но титьку не отнимает. Жаль, что тогда видеокамер не было. А то бы большие деньги, десять тысячь (да не рублей, а долларов!) сейчас могли бы получить на "Фанни хоум видео" или там на "Анимал планет". Жалко, деньги пропали.

Ну, короче, вырос Тёпа, как кошачий человек. Ну, собака в смысле. А тут потом этот Бежик умерла, которая была ему приёмной мамой. Съела на даче в Сестрорецке крысиную отраву. Погоревав, мы другого сиамского котёнка Бежика купили, дали Тёпе на воспитание. Ну, Тёпа, кошачий человек, к Бежику всей душой. Спят всегда в обнимку. Большим кругом Тёпа, а внутри него маленький Бежик. Ах, вот опять же видеокамеры не было! Такие деньги пропали! Да, так кормили мы их одинаково - овсянкой, сваренной с мойвой (рыбёшка такая мелкая, самая дешовая, кто не помнит). Но у каждого своя миска. Обычно Тёпа на котовую еду не покушается, своей хватает. Ест только из своей миски. Но если в дверях звонок - кот, раздув тонкий хвост в толстенную чёрную ламповую щётку, ощетинившись, с рычанием бежит к двери (охраняет дом!), а Тёпа тоже с рычанием кидается на кухню и, давясь, начинает пожирать Бежикову еду! Свою не трогал. Очень был бережливый пёс, если не сказать - жадный!... О, слушайте - есть идея! Может, Бежик особачился, а Тёпа окошачился?!

Ну, сами догадываетесь, что Бежик вырос, как собачий человек. Ну, вы понимаете, о чём я говорю. Когда немножко подрос, весна наступила, вывел я его на заднем дворе погулять, мы на Институтском проспекте, дом два жили, рядом с Лесотехнической академией, где Мина работала. Вынес на двор, спустил на землю, а тут две огромные собаки, доберман и овчарка без поводков бегали, играли. Наш Бежуня пулей к ним! Собаки от такой наглости от малого зверя (сам белый, мордка, хвост и лапы чёрные, ноги длиные, глаза голубые) аж на копытах присели! А он к ним! Играть! "Мы одной крови - вы и я! Свои люди - собаки!" Псы перепугались, хвосты поджали, рычат, пятятся! К ним их хозяева - интеллигентные такие мужик и баба - кинулись, поводки от греха подальше на ошейники цепляют, на меня орут, что я зверя без поводка гуляю, поволокли собак домой, а Бежик за ними трусит. Псы упираются, на котёнка оглядываются, еле я Бежуню отловил! Ну, потом, когда мы с ним гуляли, он всегда к собакам, если были, бежал. Собаки изумлялись, обнюхивали его, с одной стороны от него собакой (Тёпой, значит) пахнет, но с другой стороны и кошачий запах присутствует. Но по внешнему виду на кота не шибко похож, странный какой-то.

Мы с тобой одной крови, ты и я!

Вы знаете, что в книжках о сиамских кошках сказано, что таиландцы (ну, сиамцы, Таиланд раньше Сиамом называли, помните, наверное), так сиамцы думают, что их кошки произошли от скрещения тигра с обезьяной. Ну, это ерунда, конечно. Глупости одни. Дикий народ, о Дарвине не слышали. Такой аутбридинг невозможен, слишком разные животные. Но вот я, пол жизни проживши с сиамцами, выдвигаю другую гипотезу - они от скрещения кошки с собакой. Видя, какая любовь была у Тёпы и Бежика, я вам скажу, что это точно так. Пусть учёные зоологи-биологи проверят по ДНК. Но прошу учесть, что это я первый предложил. Пусть потом ссылаются. Так вот (все сиамовладельцы подтвердят) - у сиамских котов очень много общего с собаками. Обычные кошки, всем известно, привязаны к дому. А сиамцы, как собаки, - к хозяину. Обычный кот покушал, поласкался к человеку, обмёл его ноги хвостом, и потом ему этот хозяин намертво не нужен, ушёл по своим кошачьим делам. А сиамец весь день (ну, пол дня, с утра-то он спит) за хозяином ходит. Я сижу за компьютером, и Бежик где-то рядом лежит. Часто на моём же кресле, у меня за спиной, толкается, чтобы я на кончик сиденья сдвинулся, ему места за моей спиний мало. Да, и вот ещё на что обратите внимание: когда сиамец бежит по паркету, он, как собака, лапами-когтями стучит. Обычная кошка бежит беззвучно. Так что я прав. Когда ДНК подтвердит, пусть на меня ссылаются, как на первооткрывателя.

Наш теперешний американский Бежик.

Лена категорически запрещает Бежику сидеть или лежать на обеденном столе.

В крайнем случае - на газете. А на газетной вырезке - можно?!

Сиамский кот: "Если я чего решил - то выпью обязательно!"

Лена: "Что ты, венгерец, что твой кот, сиамец, вы оба упрямы, как ослы!"

Через глаза небо просвечивает.

Оп, стоп, ребята, хорошо вспомнил, это надо рассказать. Это с каким-то предыдущим Бежиком произошло. В Ленинграде когда ещё. Что-то - а чего - не помню сейчас - надо было его к ветеренару вести. Прививку там или что, не скажу сейчас, честно - не помню, врать не буду. И вот мы с Миной в воскресенье посадили кота в корзинку, закрыли сверху полотенцем и поехали куда-то на Васильевский или на Голодай, на самый край ойкумены, на трёх трамваях с пересадками. Кот закрыт в корзинке. Помяукивает иногда. Скучно ему в корзинке. Приехали. Часа полтора с пересадками ехали. Ветлечебница - небольшой такой одноэтажный домик одинокий. Сидим, ждём своей очереди. Кота выпустили из корзинки, сидит у Мины на коленях, обозревает любопытно окрестности и других котов в корзинках или на коленях у их хозяев. И тут вдруг скрипит дверь, открывается, и входит огромный чёрный пёс, доберман. Не поздаровавшись, никому из присутствующих не сказав здрасьте, не обнюхав, кидается к Бежику с раскрытой ужасной пастью (мы с краю сидели). А Бежик был не тот, про которого я говорил, а другой, вовсе даже не собачий человек. И Бежуня, вместо того, чтобы - раз-раз! - по мордасям: "Не хами! Обнюхайся сначала! Веди себя приличо в приличном обществе, дворняга подзаборная!" - как бы сказал благородный собака Бежик, который был воспитан Тёпой, - а этот Бежик с перепугу - прыск! - и в ещё не успевшую захлопнуться дверь! Мы с Миной за ним! А его и след простыл! Мы два часа ходили вокруг домика, звали его - бесполезняк! Сказали ветеринарше, чтобы приютила, если объявится, мы каждый день два-три раза звонить будем... Со слезами на глазах поехали домой... Звоним вечером - не приходил, звоним в последующие дни - нет кота... Всё, пропал кот... Женюрка - сын наш - плачет горько... Обратно домой кот, конечно, не найдёт дорогу - совсем другой конец большого города, трамваи, автобусы, троллейбусы, автомобили снуют, он ведь в окошко не смотрел, в закрытой корзинке сидел... Смирились мы уже, решили другого сиамца приобрести. А тут как-то, через месяц или полтора уже, пришла Мина с работы, достаёт ключи, чтобы почту на первом этаже проверить, скребётся в полумраке по почтовому ящику, и слышит за собой: Мяу! Оборачивается - батюшки, это же пропавший Бежуня! Схватила, обнимает, целует, видит, что кот тот же, но одна кожа да кости! Ну, вы ж понимаете, как мы все, особенно наш сынуля, были рады возвращению блудного сына!

Наша парадная на Институтском, 2. Блудный сын вернулся в пенаты.

Некоторые из вас, наверное, читали, а то и смотрели прекрасный фильм (их было, по-моему, несколько) по великолепной книжке Шейлы Барнфорд "Невероятное путешествие". Кто не читал - полный дурак, почитайте сейчас: http://thelib.ru/books/barnford_sh/neveroyatnoe_puteshestvie-read.html. Там рассказана документальная история, как две собаки и сиамец пошли через всю Канаду искать хозяев. И нашли. Ну, ясное дело, руководил ими и кормил их в дороге сиамский кот. Но тогда-то, в советское время, мы про это не читали, поэтому то, что наш Бежуня нашёл наш дом - нам казалось просто великим чудом.

Ну ладно, от котов вернёмся к нашим баранам. Вот, приехали мы в Сестрорецк. Дали нам на пятерых отдельную комнату. По блату, конечно, из-за Евсей Ефимыча. Остальные-то работяги Механического завода, кто оттдыхал, в комнатах по трое-четверо жили. Ну, спали в смысле. Выпивать-то - специальная комната была, со столами для домино и с пианиной даже. И вот Минуля нас всех утречком накормит-напоит, и мы все впятером идём на залив на пляж.

Вадим, Женя, Мина и Бежик на пляже в Сестрорецке.

Ну, вы знаете, что кошки воды не любят. Сиамцы тоже же от кошек произошли. Захожу я в воду - Бежуня, бедный, носится с криками по берегу - хозяин тонет! Потом одной лапой в воду вступит, поднимет, потрясёт. Потом второй папой в воду, опять потрясёт. Потом тоже с задними ногами - каждой брезгливо потрясёт, прежде, чем плыть пускается. Но плавают сиамцы хорошо, уж коли в воду попали. Доплывает до меня, кричит, начинает вскарабкиваться. Но тут уж ухо держи востро - может хозяину грудь и плечи в кровь исцарапать, если его в руки не возьмёшь... Ну, Тёпа-то любил купаться. Если я лежу на песке, загараю, а Тёпа полез в воду, то вся картина с котом повторяется - Тёпа тонет! Бежик с воплями бегает по берегу, потом вступает, брезгливо тряся лапами, в воду, и доплывает до беззащитного в воде пса и начинает вскарабкиваться на него...

Вадим плывёт на спине, только нос вверх торчит.

Тёпа и Бежик собираются его утопить.

Вадим и Бежик спят.

Мина и Бежик бодрствуют.

Либо в лес за грибами на велосипедах едем - красота! Вечером в кино, а то в карты дома играем. Отпуск - ну просто лучше не бывает! Но у меня после жениных ласк кошки начинают скрести - вот радио не взял, что там с судом делается - не знаю. Только соберусь домой създить, радио послушать и посмотреть - может уже повестка в суд на дверях висит, а Минуля - как мои мысли читает:

- Димуленька, мне надо завтра к зубному пломбы проверить, заодно домой загляну, может тебе повестка в суд пришла. Вы тут вечерком сами покрутитесь, еда в общественном холодильнике, ну вы наши кастрюльки знаете. Можете без меня в кино сходить

Ну, ладно. Пошли в кино. Тёпу оставили дома, ему кино не интересно, а кот всегда и везде с нами. Я всех наших сиамцев с измалетства приучал лежать на моих плечах в виде горжетки, даже когтями почти никогда не цепляются, разве что при резком повороте или внезапной остановке. Вот только нашего теперешнего американского Бежика я не успел приучить лежать на плечах - только мы его купили, а я на месяц или больше уехал то ли в Казахстан, то ли в Кыргызстан, то ли просто в Тюмень - не помню. Переводчиком и консультантом для американских нефтяных компаний. И Таня с Леной в этот самый важный для дрессировки месяц не приучили котёнка к плечам. Очень плохо. Когда теперь идём гулять - кота в специальный его рюкзачок запихиваем, не удобно.

Бежик с Таней на прогулке.

Ну, так вот. Пошли в кино. "Рождённая свободной", американский фильм. Бежик обычно лежит у меня на коленях, фильмом не интересуется. А тут - про большую кошку! Бежуня - весь внимание! За каждым движением следит! Когда львица бежит до края экрана и исчезает из вида, Бежик головёнку скручивает - куда эта кошка в кинозале спряталась? А говорят, что кошки и собаки кина не видят и не понимают, для них то ли мелькание 24 кадра в секунду делает представление не натуральным, то ли ещё какие заморочки. Фигня всё это. Бежуня прекрасно всё видел, когда дело касалось кошки на экране.

Поздно-поздно Минуля приезжает из Ленинграда, ну там обьятия и всяко разно:

- Димуленька, ты знаешь, видимо ещё суд не скоро, повестки для тебя нет, я и в почтовом ящике, и на двери - ничего нет, и под дверь не запихнуто.

Проходит день или там два. У меня кошки скребут. Надо съездить, проверить. Вдруг уже повестка пришла.

Ну, Минуля явно мои мысли читает:

- Димуля, ты знаешь, мне надо Ахматову сдать, завтра я поеду, заодно почту посмотрю. Вы тут с Фимулькой как-нибудь сами вечером, хорошо?

- Да Минуля, что всё ты да ты. Ну давай я съезжу и в библиотеку зайду.

- Да Димулькин, мне же ещё к папе зайти надо, чего он там один, как сыч.

Поздно вечером Мина возвращается - нет никакой повестки! Видимо, ещё следствие не закончено. Ну, там любовь-морковь для моего успокоения.

Мать твою за ногу, конец августа приближается, а эти засранцы всё следствие тянут. Когда же суд-то?!

Проходит день или два. Я опять волнуюсь, радио нет, надо съездить, не звонить же в Большой Дом узнавать. А тут, как всегда, Минуле надо срочно ехать в Ленинград, так заодно уж. И опять ничего.

Про Олоферна и про хитрую еврейку Эдиту (нет, Эдита это Пьеха, а ту Юдитой звали) знаете? Вот и меня так же моя хитрая еврейка охмурила. Были повестки! Минуля поздно вечером, когда дом уже утихомиривался и вероятность того, что кто-то выйдет на лестницу покурить или чего там, становилась небольшой, сняв туфли, в одних колготках, проверяла почтовый ящик и поднималась на цыпочках на пятый этаж, держа туфли в руке, и смотрела на дверь нашей квартиры. Ручку двери не трогала и в квартиру не входила - мало ло что. Сначала она нашла в нашем почтовом ящике повестку о вызове в суд в Москву, в Люблино, на 31 августа. Стараясь не оставить отпечатков пальцев (хитрая еврейка! Всё знает!), держа только за уголок ноготками, прочла и положила на место. В следующий раз уже увидела почтовое извещение в ящике и ещё одно приколотое на нашей двери. Ещё через пару дней - приколото второе! Мол, срочно зайдите в отдел доставки - для вас повестка в суд! Срочно! А моё волнение заглушала объятиями и жаркими поцелуями! Ну, чистая Юдифь!

Повестка вызова на суд Якира и Красина в качестве свидетеля 31 августа 1973 г.

Почтовые извещения о необходимости срочно зайти в отдел доставки 18-го почтового отделения и получить судебную повестку о явке в Москву 31 августа к 10 часам.

А вечером 29 августа зовёт Мину к телефону в служебное помещение "хозяйка" нашего дома отдыха.

- Алё, я слушаю. Кто это? - с колотящимся сердцем спросила Мина.

- Минка, это я, Наташка.

- Наташ, что случилось? Почему ты звонишь?

- Минуль, может ничего страшного, но я просто засомневалась и решила позвонить. Ты так настаивала, чтобы я никому не говорила...

- Наташка, рожай, не тяни резину!

- Знаешь, сегодня часов в пять, я уж домой собиралась, Марья Сергеевна зовёт меня к телефону. Звонит какая-то женщина, прямо чуть не плачет, голос весь дрожит, так, говорит рада, что в вашем (в смысле нашем) парткоме ей дали телефон лучшей Мининой подруги, мой то есть. Говорит, что она начальник отдела кадров Димкиного арктического института, Тамара Павловна её зовут. Что в их институте заканчивается формирование геологической экспедиции в Иран. Что Димку - Вадим Арпадыча - должны назначить главным инженером этой экспедиции. Что едут в Иран на год, с семьями. Семьи будут жить в Тегеране в первоклассной гостиннице, для их сына Жени (видишь, она знает, как Димка Фимку зовёт) будет русская школа. Но нужно, чтобы Вадим Арпадович завтра обязательно попал на последнее совещание в райкоме для утверждения его в должности. Если мы с ним сейчас не свяжемся - назначат другого главным инженером. Мы, говорит, в институте так хотим, чтобы Вадим Арпадыч поехал в Иран. Помогите, говорит, Наташа, нам с ним связаться. В вашем парткоме сказали, что вы Минина лучшая подруга. Ну, прямо чуть не плачет, голос дрожит... Я говорю - конечно, но я их адреса в Сестрорецке не знаю, вот только телефон сестры-хозяйки их дома отдыха. Ой, говорит, пожалуйста, Наташенька, Вы нас так выручите, и Вадим Арпадович и Мина Вам будут так благодарны. Ну, продиктовала я ей ваш телефон, сама вся из себя такая довольная за вас, что вы в загранку на год поедете, что будете жить в лучшем отеле Тегерана. А потом прошло пол-часа, и чего-то я засомневалась. Вспомнила, как ты строго наказывала, чтоб про ваше местопребывания никому ни гу-гу. И вот тебе звоню... Ну, как, поедете вы в Тагеран?...

- Наташка, ты - сука! Тебе что было сказано?! Ссука ты! - и Мина бросила трубку.

К нам она вернулась из комнаты сестры-хозяйки возбуждённая и весёлая.

- Кто звонил, Минуля?

- Да Наташка звонила, говорит, Верка с нашей кафедры итальянские сапоги продаёт, сто двадцать спрашивает, но явно за стольник уступит. Жалко, что тридцать шестой, мне маловато будет. А так, Наташка говорит, сапожки классные, восторносые, каблук тонкий, но не такой уж и огромный, ходить будет удобно, ноги не переломаешь. Но не мой размер. Обидно. Да и всё равно же денег нет... Да, так мальчики, завтра у нас последний день лета. Погода вроде будет хорошая. Завтра все поедем в лес, последний раз за грибами. Но выйдем пораньше. Я будильник поставлю на пять часов.

- На пять?! Минка, ты озверела! Зачем в такую рань?!

- Димуленька, завтра тридцатое, считай, что последний день лета, ты знаешь, какая я грибница, дайте мне, мальчики, оттянуться напоследок! Я же у вас единственная женщина в коллективе! А вы с Фимулькой сейчас пораньше ложитесь спать, а я сейчас еды с собой на завтра нажарю-напарю!

Выспаться мне не удалось. Когда Мина через час легла - ну, там любовь-морковь, всё-таки Минка честная баба (если чего обещает), зря врать не буду. Так что по будильнику в темноте встали мы с трудом. Ещё только чуть-чуть рассветало, когда мы выехали за ворота, оставив сестре-хозяйке записку, что мы в лес за грибами. Как всегда, наш лесной караван выглядел так: я на сынулином подростковом велосипеде "Орлёнок", колени к горлу поднимаются, ехать на полусогнутых тяжело. Сынуля сидит на багажнике позади меня, на маленькой подушечке. Бежик подвешен в сетке-авоське на руле, крутит заинтересованно головкой во все стороны. Тёпа бежит свободно рядом. Мина замыкает караван на арендованном в Сестрорецке настоящем дамском велосипеде за 5 рублей в неделю.

У меня сынулин "Орлёнок", у Мины прокатный дамский велосипед.

Бежик хочет, как порядочный кот, ехать на багажнике. Ничего не выйдет! В авоську!

На переднем плане Альма, тоже хочет ехать за грибами.

Едем мы по глухой лесной тропинке в сторону то ли покинутой, то ли мало используемой одноколейной железнодорожной колеи. Где-то под насыпью есть проход (вроде тоннеля) для ручья. В этом тоннельчике мы оставляем свои велосипеды, выпускаем Бежика из авоськи, и вуаля! - мы в лесу. Мина - как партия - наш рулевой. До меня она никогда не собирала грибы и, естественно, ничего в них не понимала. Когда мы с ней поженились, мы несколко раз ездили к моей мамочке "на дачу" в пригород Ломоносова, где мамочка каждое лето снимала комнатку. Мамочка была большая любительница сбора грибов, и она заразила этим Мину и научила её отличать съедобные грибы от поганок. Мамочка научила её солить, сушить и мариновать грибы. И всё! Понеслась! Мина стала отчаянной грибо-энтузиасткой!

Бежик радовался лесу больше всех. Он почти не шёл по земле, а как белка-летяга перескакивал с дерева на дерево. Откуда в маленьком бежевом тельце бралось столько энергии! Тёпа дoбавлял жару - когда кот вынужден был спрыгивать на землю, чтобы домчаться до следующего дерева, если до него невозможно было допрыгнуть с предыдущего, то Тёпа с лаем напрыгивал на Бежуню и загонял его на это дерево и потом ещё громко облаивал, а кот, сидя на ветке с раздутым, как ламповая щётка, хвостом, притворно огрызался и громко матерился на своего любимого дружка.

Бежик на дереве - готовится к прыжку на другое.

Тёпа нападает на Бежика - загоняет его на дерево.

Мы с Женей шли за Миной параваном [кто из вас, дикарей, как моя Лена, не знает, что такое траление мин параваном, то идите на интернет] с двух сторон, как за эсминцем, и смотрели грибы по сторонам. Грибов было не слишком много, так что в дело шли красные сыроежки, жёлтые лисички, коричневатые моховики, ну, конечно горькушки, маслята и опята. А если попадался подберёзовик или совсем редко король грибов - белый, то около него собиралась вся компания, и Мина торжественно срезала его ножом и клала в свою корзинку. Я тыкал Тёпу носом в хороший гриб и приказывал искать такие, но Тёпа был глуп, и только с лаем скакал вокруг меня. Если заинтересовавшийся кот спускался с дерева, чтобы посмотреть, что за мышку мы поймали и так оживлённо её обсуждаем, то Тёпа тут же загонял его на следующее дерево. Я думаю, что если бы не Тёпины нападки, умного Бежика можно было бы научить искать грибы.

Через пару-тройку часов все три наши корзинки наполнились, и можно было уже идти домой. Но Мина сказала, что сегодня - последний летний день, и мы должны набрать много грибов, чтобы оделить всех наших родных и знакомых. Поэтому велено было грибы из корзинок пересыпать в рюкзак, который она предусмотрительно заставила меня одеть на спину. Так мы и сделали, предварительно достав из него приготовленные Миной продукты. Сели, усталые, на траву вокруг большого пня, который служил нам дастарханом, вкусно поели, покормили животных, потом Мина разрешила нам прилечь и часик отдохнуть. Я даже вздремнул.

Мина нас подняла, мы собрали мусор и остатки еды (мно-ого осталось!) и сложили в разные отделения рюкзака. Честно говоря, хотелось уже домой, но я понимал, что в двенадцать часов мы нашу грибо-энтузиастку не остановим. И мы пошли дальше.

Кот и пёс носились по-прежнему резво. Через час или полтора мы с Женюрой как-то поугомонились. Да, так надо сказать, почему у нашего сына разные имена. Мина зовёт его Фимой в честь своего в детстве умершего младшего брата, я - Женей. Когда вскоре после рождения сына я укатил в экспедицию, Мина нарушила наш договор о нейтралитете и окрестла его в ЗАГСе Ефимом. В Америке при получении гражданства, когда можно выбрать себе любое имя и фамилию, он записался Yefim Eugene - как у всех американцев, у него два имени. Но все зовут его на американский манер по одному из избранных им имён - Джин (Юджин).

Было уже около двух часов. День был жаркий, одеты мы были тепло, потому что выехали из дома очень рано, когда было ещё холодно. Мы все явно устали. Даже кот стал всё дольше и дольше засиживаться на деревьях.

Бежик уже устал.

Когда мы уходили совсем далеко от него, он долго не отзывался на наши призывы, всё реже и реже спускался с очередного дерева и нагонял нас. Наконец, мы ушли совсем далеко, а кота нет! Пришлось возвращаться. Бежик сидел высоко на дереве и не думал спускаться, несмотря на наши жалостные просьбы. Мы стали бросать в него палками, но ветки мешали, и попасть в него не удавалось. Пришлось мне снять рюкзак и лезть за котом. Длинной веткой мне, наконец, удалось сбить его на землю. Мы все вчетвером стали проситься домой. Но Минуля была неумолима. С тоской мы выслушали в очередной раз доводы о конце лета. Нам разрешено было часок отдохнуть. Опять расстелили дастархан, снова хорошо поели и завалились спать. Минула разрешила нам отдыхать часа два. А затем "и пошли они, солцем палимы...".

Ма-ама, я устал! И Бежик устал, он больше не хочет скакать по деревьям!

- Мин, ну ты чего? Рюкзак полон, все корзинки полны, пошли домой!

- Мальчики, ещё рано. Выкидывайте всё из рюкзака, не нужны нам эти сыроежки - видите, они все искошились. Оставляйте только белые, подберёзовики и лисички. А весь остальной хлам долой. Димуля, помнишь как-то раз мы вышли на поляну, где мы тогда штук двадцать великолепных белых нашли? Вот пойдёмте туда!

- Минуля, ну где ты найдёшь эту поляну? Пошли домой! Скоро уже солнце зайдёт!

Сын тоже просился домой. Тёпа-весельчак и то приуныл и больше не загонял Бежика на деревья. Бежуню пришлось вести на импровизированном поводке. Сначала он плёлся сзади нормально, но потом стал заваливаться на бок, и я тащил его несколько метров по земле на боку. Пришлось посадить его на рюкзак. Этот способ передвижения ему понравился, и он сидел за моей спиной и охотно обозревал окресности.

- Минка, ну ты чего, в озверение впала?! Что с тобой, девушка? Всегда мы в три, самоё позднее в четыре часа уже дома, а сейчас уже четверть восьмого, скоро уже ничего видно не будет!

Ну, ладно, я больше не буду описывать наши мытарства и Минины доводы. В темноте, в девять тридцать, мы подъехали на велосипедах (кот не в авоське, а на рюкзаке за моей спиной) к глубокой канаве, заросшей травой, метрах в двухстах от бревенчатого здания нашето профилактория. Мина положила свой велосипед в канаву.

- Слезайте, мальчики. Можете прилечь и отдохнуть. Но с этого места не сходить! Лежать!

Тёпа, услышав знакомую команду, охотно лёг на пузо и вытянул лапы. Мы последовали его примеру - с облегчением слезли с "Орлёнка" и рухнули на склон канавы. Мина куда-то пошла. "Ну, всё. Баба рехнулась на почве грибов. Завтра повезу её к психиатру", засыпая, подумал я.

- Мальчики, вставайте. Пошли домой.

Куда ещё вставать, куда ещё пошли? Спать надо... Ой, чего-то прохладно стало. С-с-с. Совсем темно... На моей светящейся "Победе" половина одиннадцатого. Ой, так мы же в канаве лежим... А-а, Минка с ума сошла, ночевать нас в канаве положила, а сама куда-то ушла...

- Мальчики, вставайте, пошли домой. Уже можно.

Все молча, поёживаясь от холода, поднялись. Мина повела руками свой велосипед, мы тоже не стали вскарабкиваться на "Орлёнка", и пошли в темноте пешком, не задавая вопрсов, так как ещё не совсем проснулись. Велосипеды оставили у освещённого крыльца и молча поднялись на второй этаж в свою ярко освещённую комнату. Я снял рюкзак, ну нафиг, не буду заниматься сейчас грибами, пусть она хоть на стену лезет. Завтра займёмся. Только сейчас я стал приходить в себя.

- Ну, чего ты лыбишься? Чего смешного? - недовольно спросил я.

- А того смешного, что "Волга" уже пол-часа как уехала! Я ещё специально дала вам поспать подольше - вдруг они вернутся?

- Какая ещё Волга впадает в Каспийское море, и куда она уехала, и куда ещё вернётся?

- КаГеБешники не дождались тебя и уехали домой ночевать. Сестра-хозяйка сказала, что они с восьми утра здесь околачивались, тебя поджидали, пять раз она им чай заваривала...

Сон с меня слетел мгновенно:

- Минка, сволочь, что ты наделала?!! Это же был единственный шанс быть на процессе и потом написать, как там всё на самом деле происходило! Ты же прекрасно знаешь, что на процесс никого, кроме свидетелей, которым после их показаний разрешают остаться в зале суда, никого не допускают! У меня был единственный шанс!

- Вадим, а вот за сволочь ты мне ещё ответишь! Ты что, не знаешь, что после таких процессов свидетелей быстро переквалифицируют в подсудимых? Ты забыл, что сам на допросах показал, что передавал "Хроники" от Якира Самсонову? Это что - не распространение антисоветских материалов? А твоих приятелей на работе хорошо потрясут - они что, не расколятся, что ты им тоже давал читать? Статью 190-прим за распространение знаешь? А семидесятую помнишь? Срок знаешь? А фотоотпечатки "Технологии власти" Авторханова у тебя нашли - Геннадий Васильевич, думаешь, тебе искренно поверил, что это Самсонов тебе случайно геофизическую плёнку с куском Авторханова отдал? За Авторханова срок помнишь - тебе при обыске кагебешники говорили - семь лет и пять "по рогам"? Моли Бога, чтобы Геннадий Васильевич не стал копать историю с "Технологией Власти" дальше! И заодно будь по гроб жизни благодарен Геннадию Васильевичу, что он тебе диссертацию дал защитить! Дуррак ты, Димка! И мне будь благодарен, что я тебя от процесса этого отмазала! В тюрьме бы ты тогда писал свои мемуары! А я тебя всё ещё люблю, и ты мне нужен как тёплый муж под бочком, а не как герой на далёких холодных нарах!

Я ещё какое-то время поогрызался. Долго я в эту ночь ещё не мог успокоиться. "А хрен с ним. Захотят моих показаний - в кандалах, как Минка говорит, пусть приволокут." Долго ещё благодарно тёрся носом и подбородком в любимую спинку, облапив жену обеими руками.

Бежик крупным планом на балконе в Ленинграде.

* * *

Из "Хроники текущих событий"  28 от 31 декабря 1972 года я узнал, что 4 ноября при свидании с дочерю Ириной Якир впервые заявил, что

он "изменил свое отношение к демократическому движению и к своей деятельности. Стало очевидным активное сотрудничество П.ЯКИРА со следствием. По заявлению ЯКИРА, предъявленные ему следствием материалы убедили его в тенденциозном характере и объективно вредном направлении "Хроники текущих событий", в наличии в ней фактических неточностей и даже прямых искажений. Он заявил также, что каждый следующий выпуск "Хроники" будет удлинять ему и КРАСИНУ срок заключения; с выходом "Хроники" последуют также новые аресты. Следователи подтвердили последнее заявление, указав, что

арестованы будут не обязательно прямые участники выпусков.

Как известно, свидания с подследственными, обвиняемыми по

"политическим" статьям, разрешают крайне редко." ("ХТС", вып 28, 1972 г.)

СУД НАД ПЕТРОМ ЯКИРОМ И ВИКТОРОМ КРАСИНЫМ (Хроника Текущих событий, вып. 30, 31 дек. 1973 г.)

27 августа 73 г. в Москве в помещении Люблинского нарсуда

начался судебный процесс по делу ЯКИРА и КРАСИНА, обвиненных в

преступной антисоветской деятельности по ст. 70 ч. 1 УК РСФСР.

Судья - зам. председателя Мосгорсуда МИРОНОВ. Прокурор -

помощник Генерального прокурора Солонин. Защитники - ЮДОВИЧ и

ШВЕЙСКИЙ.

Процесс длился без перерыва почти неделю. В зал суда

допускались представители различных государственных и

общественных организаций по специальным билетам, причем

контингент допущенных ежедневно обновлялся. В зал были

допущены также родственники обвиняемых. Любой из свидетелей

после допроса мог остаться в зале до конца процесса. Этим

правом воспользовались 2-3 человека. Друзья и знакомые

подсудимых в зал попасть не смогли. Дежурные в красных

повязках говорили им, что свободных мест в зале нет. В конце

концов от собравшихся на улице потребовали, чтобы они отошли

от здания суда. Иностранных корреспондентов в зал также не

пустили, но о ходе процесса их регулярно информировали.

Дело ЯКИРА и КРАСИНА составило 150 томов. Есть основания

полагать, что в начале следствия обвинение предъявлялось по

ст.64. В период предварительного следствия было допрошено

свыше 200 человек. Чтение обвинительного заключения заняло 4

часа. ЯКИРУ и КРАСИНУ инкриминировалось: составление и

подписание, хранение, размножение и распространение многих

документов политического содержания, писем-протестов,

листовок, а также "Хроники текущих событий"; передача этих

документов на Запад через иностранных корреспондентов или

иностранных туристов; получение и последующее хранение

различных материалов НТС и другой изданной на Западе

литературы, квалифицируемой обвинением как антисоветская;

получение 4000 рублей от НТС через представителя итальянской

организации "Эуропа Чивильта"; получение от иностранцев

портативных магнитофонов для дальнейшего их использования "во

враждебных целях"; заявления и интервью для иностранной прессы

и телевидения.

Оба подсудимых полностью признали свою вину и выразили

раскаяние по поводу содеянного. Оба признали также свой умысел

против советской власти.

В суде было допрошено около 30 свидетелей, среди них

многие - не москвичи. Был допрошен, в частности, психиатр

СНЕЖНЕВСКИЙ, который среди прочего заявил, что за весь его

50-летний опыт работы в психиатрических учреждениях не было ни

единого случая помещения здорового человека в психиатрическую

больницу.

Судья МИРОНОВ во время допроса стремился, главным

образом, к подтверждению и уточнению тех фактов, которые вошли

в обвинительное заключение, от каких-либо оценок

воздерживался, предоставляя это обвинителю.

Прокурор СОЛОНИН в своей речи потребовал в качестве меры

наказания 3 года лишения свободы и 3 года ссылки каждому из

подсудимых.

Адвокаты в своих выступлениях признали правильность

квалификации действий своих подзащитных. Оба адвоката подробно

рассказали о тех незаконных репрессиях, которым подверглись

ЯКИР и КРАСИН в период культа личности, а также о тяжелом

состоянии здоровья своих подзащитных. В заключение они просили

суд ограничить наказание уже отбытым сроком.

В коротком последнем слове ЯКИР просил о наказании, не

связанном с лишением свободы. "Хочу умереть не за колючей

проволокой", - сказал он. КРАСИН также просил о смягчении

наказания.

1 сентября был вынесен приговор - 3 года лишения свободы

и 3 года ссылки каждому.

После приговора подсудимым и их родственникам

предоставили краткое свидание в зале суда. ЯКИР и КРАСИН

просили передать адвокатам наряду с благодарностью свой отказ

от их дальнейших услуг. Кассационную жалобу каждый писал сам.

*****

5 сентября в Доме журналистов в присутствии иностранных

корреспондентов была проведена пресс-конференция с участием

ЯКИРА и КРАСИНА. В отрывках она транслировалась телевидением в

этот же день.

Оба выразили раскаяние в своих преступных действиях,

объективно способствовавших враждебной деятельности зарубежных

антисоветских организаций. ЯКИР назвал клеветой сообщения о

психиатрических репрессиях в Советском Союзе.

Впоследствии пресс-конференция широко освещалась в

прессе.

*****

28 сентября Верховный Суд РСФСР в кассационном заседании

пересмотрел решение Мосгорсуда. Обвинение поддерживал прокурор

ИЛЮХИН (по поручению РУДЕНКО). ИЛЮХИН признал решение суда

правильным; он представил медицинское заключение о состоянии

здоровья ЯКИРА и КРАСИНА. Главный вывод медиков сводился к

тому, что дальнейшее содержание подсудимых под стражей может

привести к тяжелым последствиям для их здоровья. На этом

основании ИЛЮХИН просил сократить срок лишения свободы для

ЯКИРА до 1 года 4 месяцев, для КРАСИНА до 1 года 1 месяца, что

практически равнялось сроку уже отбытому обоими в Лефортовской

тюрьме с момента ареста. Ссылку прокурор просил оставить.

Верховный Суд РСФСР согласился с этим предложением.

*****

В середине октября КРАСИН отправлен отбывать ссылку в

Калинин, ЯКИР - в Рязань.

*****

"Хроника" приводит список известных ей лиц, допрошенных в

процессе следствия по делу ЯКИРА-КРАСИНА-БЕЛОГОРОДСКОЙ (этот

список далеко не полон - всего было допрошено более 200

человек):

Л.АЛЕКСЕЕВА, Г.АЛТУНЯН (Харьков), А.АЛШУТОВ, В.АЛЬБРЕХТ,

А.АМАЛЬРИК, З.АСАНОВА, Т.БАЕВА, В.БАЛАКИРЕВ, В.БАТШЕВ,

В.БАХМИН, А.БОЛОНКИН, В.БУКОВСКИЙ, Н.БУКОВСКАЯ, Т.ВЕЛИКАНОВА,

В.ВОЙНОВИЧ, А.ВОЛЬПИН, Г.ГАБАЙ, И.ГАБАЙ, Е.ГАЙДУКОВ

(Хабаровск), Ю.ГЕНДЛЕР (Ленинград), С.ГЕНКИН, Л.И.ГИНЗБУРГ,

Г.ГЛАДКОВА, С.ГЛУЗМАН (Киев), З.М.ГРИГОРЕНКО, В.ДЕЛОНЕ,

М.ДЖЕМИЛЕВ, Т.ДИБЦЕВА (Сочи), В.ДРЕМЛЮГА, А.ДУБРОВ,

Р.ДЖЕМИЛЕВ, Н.ЕМЕЛЬКИНА, о. С.ЖЕЛУДКОВ, Т.ЖИТНИКОВА (Киев),

Л.ЗИМАН, Ю.ИВАНОВ, И.КАЛЫНЕЦ (Львов), А.КАПЛАН, И.КАПЛУН,

Л.КАРДАСЕВИЧ, Ю.КАРЯКИН, Ю.КИМ, С.КОВАЛЕВ, В.КОЖАРИНОВ,

Д.КОЗИЛО, С.КОЗИЛО, Е.КОСТЕРИНА, Н.КРАВЧЕНКО, Ю.КРАСИН,

И.КРИСТИ, Е.КУШЕВ, Л.КУШЕВА, А.ЛАВУТ, А.Э.ЛЕВИТИН-КРАСНОВ,

П.ЛИТВИНОВ, ЛИТИНСКИЙ (Ленинград), Ю.М.ЛОТМАН (Тарту),

Г.МАКУДИНОВА, Ю.МАЛЬЦЕВ, Д.МАРКОВ (Обнинск), В.МИЛАШЕВИЧ,

Б.МИХАЛЕВСКИЙ, Р.МУХАМЕДЬЯРОВ, Б.НАЙДОРФ (Новосибирск),

А.НЕНАРОКОВ, Е.ОЛИЦКАЯ (Умань), Б.ОРЛОВ, С.ПАВЛЕНКОВА

(Горький), О.ПАУЛЬСОН (Смела), Л.ПИНСКИЙ, Г.ПОДЪЯПОЛЬСКИЙ,

В.ПОНОМАРЕВ (Харьков), В.РОКИТЯНСКИЙ, И.РУДАКОВ, В.САВЕНКОВА,

Т.СВИРЕПОВА, В.СЕВРУК (Вильнюс), СЕМЕНДЯЕВ (Мелитополь),

Л.СЕРЕДНЯК (Киев), В.СЛЕПАК, М.СМОЛЯНСКИЙ, Е.СМОРОДИНОВА,

А.СНЕЖНЕВСКИЙ, В.СОКИРКО, Г.СОЛДАТОВ (Таллин), П.СТАРЧИК,

Н.СТРОКАТАЯ (Одесса), Г.СУПЕРФИН, Л.ТЕРНОВСКИЙ, В.ТИМАЧЕВ,

Л.ТКАЧЕНКО, В.УБОЖКО, УСТИНОВА, ФОРСЕЛЬ (Петрозаводск?),

В.ХАУСТОВ, Т.ХОДОРОВИЧ, В.ЧАЛИДЗЕ, В.ЧЕРНОВОЛ (Львов),

Н.Я.ШАТУНОВСКАЯ, Ю.ШИХАНОВИЧ, Б.ШРАГИН, Ю.ЮХНОВЕЦ,

Г.ЯБЛОНСКИЙ, С.ЯКАС (Вильнюс), И.ЯКИР, А.ЯКОБСОН, В.ЯНУШЕВИЧ.

[Обратите внимание, что все фамилии допрошенных сопровождаются инициалом имени (а некоторых, достойных, и даже буквой отчества). Лишь один отважный советский (или всё же американский?) разведчик Литинский остался безымянным!].

*****

ЗАЯВЛЕНИЕ

ИНИЦИАТИВНОЙ ГРУППЫ ПО ЗАЩИТЕ ПРАВ ЧЕЛОВЕКА В СССР

На судебном процессе над П.ЯКИРОМ и В.КРАСИНЫМ, а

также в публикациях советской прессы Инициативной группе

по защите прав человека в СССР инсинуируется клевета на

советский строй.

Инициативная группа не разделяет позиции, занятой на

суде бывшими ее участниками П.ЯКИРОМ и В.КРАСИНЫМ, и

считает нужным заявить следующее:

1. Во всех документах Инициативной группы мы

сообщаем только факты. Мы убеждены в истинности своих

сообщений.

2. Инициативная группа никогда не пыталась

дискриминировать социальный строй или правительство своей

страны. Она выступала только против таких действий

властей, которые считала бы недопустимыми при любом строе

и при любом правительстве.

3. Инициативная группа принципиально воздерживалась

от каких-либо ПОЛИТИЧЕСКИХ ВЫСТУПЛЕНИЙ. Она считала и

считает основным своим долгом - защиту прав человека в

своей стране.

4. Мы продолжаем утверждать, что в нашей стране

психиатрия в ряде случаев используется для расправы с

неугодными властям людьми. Никакие утверждения академика

АМН А.СНЕЖНЕВСКОГО и проф. Р.НАДЖАРОВА, покаяния П.ЯКИРА

и В.КРАСИНА, обвинительные заключения и решения судов не

могут, к сожалению, отменить чудовищную действительность.

Мы обращаем внимание на то, что А.СНЕЖНЕВСКИЙ и

Р.НАДЖАРОВ, публично отрицающие, что в СССР психиатрия

используется для борьбы с инакомыслием, сами являются

СОУЧАСТНИКАМИ этого преступления. Их подписи стоят под

судебно-психиатрическими экспертизами людей, обвиняемых

по идеологическим мотивам. И советский суд, используя эти

экспертизы, выносит определения о направлении на

принудительное лечение в психиатрические больницы...

5. Мы констатируем, что П.ЯКИР и В.КРАСИН на

следствии, суде и на пресс-конференции выступили с

ложными заявлениями.

Трагично, что эта ложь касается также судьбы и

репутации всех политических заключенных в лагерях,

тюрьмах и психиатрических больницах СССР.

6. Мы подчеркиваем, что пресс-конференция с участием

осужденных за "антисоветскую агитацию и пропаганду"

является беспрецедентным фактом для нашей страны. Другие

репрессированные даже за попытку передать на волю

сведения об условия их содержания подвергаются жестоким

наказаниям.

7. Мы протестуем против таких методов воздействия,

которые ломают человеческую личность, вынуждают

оговаривать свои деяния, деяния своих товарищей, самих

себя.

Мы отмечаем недопустимые условия ведения следствия.

Длительные сроки заключения в следственных изоляторах -

тюрьмах, запрещение свиданий и переписки (за исключением

тех случаев, когда это выгодно следствию), отсутствие

права пользоваться услугами адвокатов - все это ставит

подследственного в положение полной беззащитности от

злоупотреблений следственных органов.

8. Мы выражаем тревогу в связи с тем, что в нашей

стране возобновились бурные кампании осуждения, когда

осуждающие не стесняются признаться, что не читали того,

чем возмущены. Мы выражаем тревогу тем более потому, что

в этой кампании участвует наша интеллигенция - ученые,

писатели, деятели искусства.

Мы полагаем своим долгом заявить также, что

достойная и мужественная позиция академика А.САХАРОВА и

писателя А.СОЛЖЕНИЦЫНА вызывает у нас глубокое уважение.

9. Инициативная группа надеется и впредь

предпринимать индивидуальные и коллективные усилия,

направленные на расширение общепризнанных свобод - таких,

как свобода выражать и распространять мнения, или,

например, свобода от недобросовестных судебных обвинений.

Инициативная группа по защите прав человека в СССР:

Т.Великанова, С.Ковалев, А.Левитин-Краснов,

Г.Подъяпольский, Т.Ходорович.

Сентябрь 1973г.

* * *

В ноябре 1979 года мы улетели в Америку от ненавистной советской власти, боевого пролетариата, колхозного крестьянства и трудовой советской интеллигенции (или как там звучал их слоган, которым эта власть прикрывала своё срамное место). "Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем, кто был никем, тот станет всем". Слава Богу, не сумели всё разрушить до основания.

А до отлёта мне удалость присутствовать на суде над коллекционером картин непризнанных русских художников Георгием Николаевичем Михайловым. Мы с Миной неоднократно были на выставках картин в его квартире 142 в доме 43 по Шоссе Револьции. По его примеру Мина устроила несколько выставок в нашей квартире 80 на Институтском проспекте, дом 2. Конечно, среди многочисленной публики, интересующейся современным запрещённым искусством, были у нас и "исскусствоведы в штатском", которых нам удавалось распознавать. Мы сблизились с Жорой Михайловым, а впоследствии, после его посадки, и с его мамой, Ириной Фаддевной. У меня хранится большая переписка с ней из Амерички. На процесс Михайлова, начавшийся в сентябре, я проходил как "его дядя", а Мина, соответственно, как его "любимая тётя". Вместе с Юлей Вознесенской, много сидевшей известной правозащитницей, также ставшей "ближайшей родственницей" Михайлова, мы организовали запись всего процесса. На суде над Якиром и Красиным мне это не удалось сделать из-за Мининых происков, зато тут я отыгрался и блестяще провернул эту операцию. Часть записи была сделана на магнитофоне, который нахально приносила в зал суда "тётя" Мина в своей большой сумке (незаметно перевернуть кассету на другую сторону Мине обычно удавалось, а вот заменить её на новую - не всегда), часть по заметкам, которые скорописью делали мы с Юлей. Затем каждый вечер в нашей квартире мы с ней и с Миной по магнитофонным записям и по нашим заметкам составляли стенограмму этого "шемякина суда". Дважды или трижды судьиха замечала наши противоправные действия и угрожала вывести из зала, если мы не прекратим записывать. К счастию, в каждый момент она замечала только кого-то одного из нас, так что второй мог продолжать запись. Эта стенограмма суда над Георгием Михайловым есть у меня, и я её вот ужо опубликую - лучше поздно, чем никогда! По выходе из зала суда после произнесения гнусного пригивора (четыре года лагерей и уничтожение сотен конфискованных карти), я сцепился с судьихой, назвав её фашисткой. Она сильно обиделась на меня, так как по её словам, она, наоборт, воевала с фашизмом - участвовала в Великой Отечественной войне и брала Берлин.

Всеми этими "художествами" мы занимались, когда уже подали заявление на эмиграцию. Конечно, мы рисковали, что поедем не на Запад, а на Восток. Тем более, что мне рассказали, что зам. директора НИИГА по геофизике, мой бывший подчинённый, Г.И. Гапоненко, накатал на меня в КГБ такую телегу, что я, мол, носитель такой сов.секретной информации, что окромя как в Магадан меня выпускать никуда нельзя. Но Боженька не фраер и правду видит (а Мина свято верит, что и Геннадий Васильевич Кислых тоже не фраер), потому что мы поставили рекорд по скорости получения "добра" от ОВИРа - при средней продолжительности оформления документов на выезд в "государство Израиль" из Ленинграда в 1979 году в 12 месяцев, мы получили "добро" только за 3.5 месяца! Были у нас интересные приключения с отправкой багажа и прохождением таможни, когда мне предложили распилить электрический лодочный мотор, заподозрив, что внутри него я прячу бриллианты (ну, вы ж понимаете - наше простое советское издевательство над врагами социалистической Родины). Я согласился пилить, но начальнику таможни пообещал устроить пресс-конференцию в Венском аэропорту с демонстрацией распиленного лодочного мотора. Обошлось без пиления. (Как я продавал этот мотор в Риме на барахолке "Американа" - это отдельная байка). Но суд над Михайловым, прохождене таможни и сочинение мной прекрасного стихотворения "Прощай, немытая Россия" в самолёте ТУ-104 при подлёте к Вене (Мина и тут наплевала мне в душу, сказав, что Лермонтов сочинил его задолго до меня) - это тоже другая докубайка. Равно как и другой документальный рассказ об открытии Миной русской картинной галлереи в Денвере. Устроив нелегальную выставку картин непризнанных русских художников в нашей квартире на Институтском, Мина неожиданно поняла, что именно это и есть её главное жизненное призвние. Закусив удила, плюнула на органическую химию и на искусственное изготовление коньяка - тему её несостоявшейся диссертации - и сразу же по прилёте в Америку в январе 1980 года устроила выставку картин в нашей временной квартирке в Нью Йоркском Бронксе. Об этом эпизоде вы сможете прочесть в рассказе о Мине Надежды Кожевниковой "Хранительница красоты" (http://www.lebed.com/2008/art5253.htm). Когда мы через два месяца переехали в Денвер - выставка тут же была открыта в нашей квартире. А через год Мина открыла Sloane Gallery of Art в даунтауне Денвера. Но не долго музыка играла. Русская владелица этого здания, прикинувшаяся нашей благодетельницей, захватила силой Минину галлерею. У меня есть все материалы суда над захватчицей - вот где будет докубаечка с фотографиями! А Минина галлерея в Денвере сейчас самая старая русская картинная галлерея в Америчке (см. http://www.artnet.com/gallery/991/sloane-gallery-of-art.html) и известна ценителям живописи во всём мире.

До моей запланированной смерти в 2056 году (Иншалла!) ещё много времени, так что ждите новые документальные байки!

Комментарии: 1, последний от 30/07/2009. © Copyright Литинский Вадим Арпадович (vadimlit1@msn.com) Обновлено: 05/06/2011. 135k. Статистика. Рассказ: США Иллюстрации: 25 штук.		Ваша оценка:

Литинский Вадим Арпадович: другие произведения.

Побег от Кгб в лес за грибами с сиамским котом и собакой